«За что же меня так? Я ведь тоже воюю, – в отчаянии подумал Андреев. – То, что я жив, – чистая случайность. Я – что? Должен отвечать за всех убитых? А эти, которые в больших креслах? С генеральскими погонами? Они что – не виноваты? Хотя, может быть, я сам вес придумал. Ведь орала-то только молодежь. Правду говорит кавказская пословица: «Чем сосуд заполнен, то из него и льется».
* * *
Вот и касса аэрофлота. Народу! Всех не перечесть. Ждать, конечно же, не хотелось. На руках только служебный паспорт. Даже удостоверения нет. Сгорело в «85-ом» БТРе. Наверное, и душа его там сгорела.
Товарищи, пропустите, пожалуйста. Очень нужно, – просящие сказал лейтенант Андреев, показывая синий служебный паспорт.
Да, пошел ты, щенок паршивый. Мы уже два часа стоим, – загудела очередь.
Да я из Афгана, – промямлил лейтенант, показав визу в паспорте.
Много вас таких шляется. У меня таких паспортов с десяток. Мы, может, тоже в армии служили. Не меньше твоего видели. Мы вас туда не посылали, – заявили два рослых парня.
Недаром сказал Салтыков-Щедрин: «Только у дураков бывает такая убежденность во взгляде, в голосе, такая непререкаемость во взорах». Что ж, вперед!
Эй, урод, и ты с ним! Пойдем-ка на улицу, а то здесь душно. Там и разомнемся. Один из нас троих вернется обратно.
-Чё ты хочешь?
–А ты не понял?
–Извини, парень. Мы не хотели тебя обидеть. Война все проклятая.
Андреев решил их не наказывать. Ведь они не виноваты в том, что их не учили дисциплине, в том числе и внутренней. Она, наверное, самая важная. Ему вспомнилось Казанское Суворовское военное училище, его командир взвода, офицер-воспитатель майор Тульчанский Юрий Владимирович. Его команды: «Раз и навсегда: стой и стой». Он еще учил тому, чтобы уши не мерзли. Первые пять минут на морозе – шапка клапанами вверх. На следующий день – десять минут, потом пятнадцать минут и т.д. Только служить Андрееву пришлось на «ютах», где нет морозов. Так всегда. Готовишься к одному, а получается на 180 градусов, в общем, как всегда. Поэтому возраст военных невозможно определить. Они и на пенсию уходят в сорок пять. Для офицера – это срок, если он еще живой. А дальше… дальше, на пенсии, только тоска по прошлой жизни. Прости, читатель. Я немножко отвлекся, хотя считаю, что всем профессиональным военнослужащим выслугу лет нужно подсчитывать один к трем. А в отношении их возраста можно и не говорить. Календарные голы их идут один к пяти.
Купив билет на самолет «Sessna* чехословацких авиакомпании, Андреев пошел на посадку. Маленький самолетик. Набрав высоту, он медленно полетел, следуя своим курсом на город Горький. Внизу четко виднеются реки, речки, огороды. Даже домики и те виднеются отдельно. После такого мирного пейзажа Андреева вырубило. Неужели здесь не стреляют? И девочки ходят в коротких юбках. И что? Паранджу не надевают? Андреев был как-то у одного офицера афганского командос. Жена по-европейски одета, накрашена. Персик да и только. Он спросил у хозяина: почему тот не разрешает жене выходить в таком виде на улицу? Тот ответил, что законы Шариата очень жестоки. Если она выйдет на улицу с открытым лицом, то ее могут зарезать. Поэтому он велит ей выходить на улицу только в парандже. А дома?! Дома он разрешает ей ходит даже голой. Чтобы не криветь душой – фигурка у нее классная: осиная талия, небольшая, но высоко поднятая грудь, ноги с чуть полноватыми икрами, хотя это не портит красоту ног. Красавица – ничего не скажешь. Такой только любоваться. Повезло этому афганскому офицеру.
–Уважаемые пассажиры, – раздался голос стюардессы, – пристегните, пожалуйста, ремни, мы приземляемся.
Вот и город Горький. Немного провинциальный, немного современный: окраины старорежимные – частный сектор, а центр – великолепные современные постройки. Все как обычно. Посадка, осмотр, аэровокзал. Андреев н первую очередь побежал к объявлениям о вылете. Тут его постигло горькое разочарование: следующий самолет будет только в четверг, а предыдущий улетел сегодня, в понедельник, полчаса назад. Тяжко вздохнув, он вышел на улицу, закурил. На его мрачный вид стали люди оглядываться. Тем более что у него форма для «Союза» была необычная: походно-полевая, ноги обуты вместо сапог в «борцы», полусапожки по-вашему.
–Эй, парень. – окликнул Андреева какой-то мужик. – Тебе куда?
–Далеко, – сказал лейтенант, – отсюда не видно.
–Ты не обижайся, я ведь по-хорошему.
–Да вот, самолет улетел, а следующий только в четверг.
–Да ты толком расскажи. Куда ехать-то? Ты, я вижу, из Афгана. У меня сын моего соседа там служил.