–А что? На самом деле березовый сок, – густым басом ответил этот прапорщик, даже не поморщившись, и при этом отпив грамм двести чистого спирта.
–Да пошли Вы все… – возмущенно вскричала таможенница.
Потом, уже в самолете, этот прапорщик сказал подполковнику: «Ты бы хоть дал огурцом закусить твой «березовый сок». В ответ раздался дружный хохот всех летящих на войну пассажиров.
Вот настала очередь Андреева. Его принимал узбек, сотрудник Ташкентской таможни. Слева один стол, где стояла та самая таможенница – симпатичная молодая барышня, вся в серьгах, сверкающих побрякушках и золотых зубах. Направо нужно было идти ему. Поставив сумки на стол, Андреев внимательно уставился на таможенника и протянул заграничный паспорт. С чувством пристрастия, осмотрел Андреева, таможенник спросил:
–Что везете? Есть ли у Вас наркотики, оружие, еще недопустимое к вывозу?
–Нет. – ответил Андреев, хотя у него было два ножа: один был засунут за пояс брюк, второй привязан к левой ноге.
–Откройте, пожалуйста, сумку, – еще один раз оглядев Андреева, сказал таможенник.
Наверное, таможенник подумал, что ничего запрещенного никуда не спрячешь. Ведь лето, жара – все одеты в рубашки. Не провезешь ведь под рубашкой пулемет:
–А у вас к ноге ничего не привязано?
–Сами убедитесь.
Андреев тут же поставил правую ногу на подставку, задрал штанину и несколько раз повернул ногу, чтобы таможенник убедился, что на правой ноге ничего нет. А если бы Андреева попросили показать левую ногу? Да… Уголовная статья – контрабанда оружия. Хотя, если честно сказать, пехотный штык-нож ломается о твердые предметы, например, о кости. Да и тупой он, его не наточишь. Нож десантника может стрелять пулей один раз. В остальном такой же, как и штык-нож. Приходилось «левым» путем изготовлять ножи самодельные, про которые знаешь, что они не подведут. Пусть они пулей не стреляют, зато при метании попадают в цель и вонзаются во врага, как в кусок масла.
–Может, и левую показать? – мрачно осведомился лейтенант Андреев.
–Нет, нет. Не надо. Проходите, пожалуйста, – ответил таможенник.
–Спасибо, – угрюмо ответил Андреев.
Дальше, как обычно, посадка в самолет, сто грамм – за удачу, ну и полет до места своей службы. Отпускник летит по обычному кругу: Ташкент – Кундуз – Кандагар. Полтора часа полета до Кандагарской «Арианы» и снова как в парилке русской бани.
Виват, Кандагар и Герат!
Виват, Файзабад к Газни!
Виват, Хайратон и Шиндант!
Виват всем вам, дорогие мои шурави!
Едва Андреев вылез из самолета, тут же увидел знакомую картину: в восточном стиле, с округлыми арками здание аэропорта, «афганские» МИГи, вдали наши «крокодилы», «восьмерки», МИ-шестые.
Ну, а самое интересное – это знакомые физиономии бойцов, которые охраняли аэродром. Это же бойцы его роты!
–Товарищ лейтенант, товарищ лейтенант! – закричали солдаты. – Вернулись?
–Теперь все пойдет как надо. Только если обратно к нам переведетесь.
–Не понял. Как это обратно к вам? Я что уже в третьем батальоне не служу?
Перевели Вас, наверное, в ДШБ, – хмуро ответил замкомвзвода сержант Страхов.
–Не бойтесь. Бог не выдаст – свинья не съест. Довезите хоть до бригады.
–Три секунды, товарищ лейтенант, – бодро откликнулся Гена Кун.
Да… Теперь в другой батальон – десантно-штурмовой. Как ДШБ переводилось на языке солдат бригады? – Дисциплинарно-штрафной батальон. Те же «смертники», что и третий МСБ(г). Ничего, не то еще видали. Что ж! Вперед, в бригаду. «Повезло им, – подумал о восьмой роте Андреев. – Его второй взвод охраняет ООНовский городок, один взвод – мост через реку Тарнак, третий взвод – аэропорт «Ариана», хоть отдохнут от боев».
А ему, читатель, снова «топай-топай». Знаете, что такое пехота – сто километров прошел, и еще охота. Правильно. Смеяться здесь не обязательно. Посмеемся потом, когда последний враг на землю ляжет.
Глава ш е с т а я
ДЕСАНТНЫЙ ШТУРМОВОЙ БАТАЛЬОН
НЕСОСТОЯВШАЯСЯ ЗАСАДА
Андреев снова прибыл в бригаду, что называется, для дальнейшего прохождения службы. Позади прекрасный отпуск, «медовый месяц» длиною в неделю, таможня, перелет – и как обухом по голове. Андреева перевели в десантный штурмовой батальон, третью роту. Как? Почему? Оказывается, за время его отсутствия из рядов третьего батальона выбыло по болезням, ранениям, смерти 70 % офицеров. Воевать стало некому. Комбриг распорядился взамен всех выбывших укомплектовать батальон офицерами из других подразделений, а их перевести. «Называется, без меня меня женили, – подумал он. – Трудно ли будет привыкать к новому коллективу? Да и третий его батальон стал родным. Не повезло ему в ДРА. Хорошим людям всегда в жизни не везет. Это известное правило.