- Постой! Постой!
Он резко сел. И отодвинул ее.
- Ты чего? – воскликнула Жоржетта. - Ну, что еще?
Странный ей попался клиент. Другой бы уже давно лежал удовлетворенный и опустошенный. А этот всё кобенится. И не поймешь, чего ему надо. И надо ли вообще?
Она пожалела, что выбрала его. Может, он голубой или импотент. Ей попадались и такие. А то извращенец какой! Надо было остаться с тем. Но трое для одного – это явный перебор.
Но этот посимпатичней и помоложе. Хотя разве это важно? Попадались и такие крокодилы, что на них нельзя было смотреть без содрогания.
Между тем Тестоедский щелкнул замком и вытащил кандалы. Жоржетта выпучила глаза. Нет! Определенно ненормальный! Зачем в портфеле хранить металлолом?
- Зачем? Для садо-мазо? – спросила она.
- Можно и так сказать, - согласился Тестоедский. – Только вряд ли кто соглашался носить их добровольно.
Он резко подскочил и рванул наверх. «Несомненно, шизик», - решила Жоржетта. И стала подниматься следом за ним, на ходу натягивая лифчик на то место, где он должен быть.
На верхней палубе Тестоедский застал сцену, которую можно увидеть только в порно. Но он порно не смотрел, поэтому впал на какое-то время в столбняк. Они увидели его, но не прекратили своего занятия. И тут Гребешков заметил, что в руке Тестоедского кандалы. Он оттолкнул девиц и вскочил на ноги. Был, конечно, в чем мать родила.
- Миша! Ты чего? Ты зачем? Отнеси на место! Что ты задумал?
- Что? А вот смотри!
Он шагнул к борту. Поднял руку и стал крутить над головой кандалы, как Давид пращу перед Голиафом. Воздух рассекал свист.
- Не вздумай! Не делай этого! Ты же всё погубишь! В конце концов, это не твое.
Он бы бросился на Тестоедского, но боялся попасть под удар кандалов, которые раскололи бы ему череп.
Девицы поняли, что происходит что-то страшное, непоправимое. И прежнюю их беспечность как ветром сдуло. Вся их троица стояла плотно друг к другу и ждала дальнейшего.
Тестоедский отпустил кольцо. Кандалы, извиваясь змеей, пролетели над водой, булькнули и исчезли в пучине. Гребешков застонал, обхватил лицо руками и опустился на корточки. Яхта рассекала волны, всё более и более удаляясь от того места, где упали кандалы. Девицы продолжали молчать, переглядывались, они не понимали, что произошло. Почему один зашвырнул в море ржавую железяку. А другой сидит на корточках, раскачивается и воет, как волк.
- Я свободен! – запел Тестоедский.
Дальше он слов не знал.
Конец