Прошла неделя, и в его квартире раздался звонок. Надо сказать, что Яков Моисеевич не признавал современных гаджетов и не имел сотового телефона. А стационарный телефон у него был старый, еще с диском.
Яков Моисеевич не любил звонков: ни дверных, ни телефонных. И те, и другие его раздражали. Сорвав трубку, он по звериному рыкнул:
- Либерман на проводе.
«Алло», а тем более «аллё» он терпеть не мог. В этом ему виделось что-то жеманное.
- Яков Моисеевч, это ваш прежний гость Иван Николаевич Гребешков. Надеюсь, вы меня не забыли? Помните, неделю назад я приходил к вам с кандалами?
- Что по-прежнему громыхаете ими? – съязвил Яков Моисееви, хотя по натуре он не был язвительным человеком.
На другом конце линии не обиделись. Это успокоило Якова Моисеевича. Он не любил обижать людей. Голос у Гребешкова был бодрым и веселым, как у человека, которого никакие колкости не смогут достать.
- Яков Моисеевич вы дали мне адрес частного эксперта и охарактеризовали его как классного специалиста.
- Был такой грех, - согласился Яков Моисеевич. – И что же? Вы побывали у него, я так понимаю?
- Сегодня он утром мне сообщил результат. Я съездил к нему и забрал акт экспертизы.
- Что там написано, я уже знаю, - сказал Яков Моисеевич. – Да уже знал и тогда, когда давал вам его адрес.
- Яков Моисеевич, я понимаю ваш скепсис. На вашем долгом жизненном пути попадалось столько авантюристов и проходимцев, да и просто людей, сознательно либо бессознательно уверенных в подлинности раритета, который они предлагали вашему вниманию. У вас, я бы сказал так, сформировался своего рода иммунитет на такие вещи.
- Как говорится, не в бровь, а в глаз, - хохотнул Яков Моисеевич. – Вы не лишены проницательности, молодой человек.
- Всё-так! А вы не хотите узнать результат экспертизы, Яков Моисеевич? – голос Гребешкова был серьезен. - Вы же мне сказали в прошлый раз, что доверяете этому эксперту целиком и полностью. Как самому себе. Это отличная рекомендация для любого.
- Мне и так известен результат, - уже сердито сказал Яков Моисеевич. – К чему все эти пустые словеса?
- Яков Моисеевич, вы уверены, что он отрицательный и даже не желаете знакомиться с его содержанием? Это совсем не так. Эксперт подтвердил подлинность письма, что оно написано именно в то время, когда оно и должно быть написано. Он сделал и палеографический анализ и текстовой. Вы можете перезвонить ему, если не верите мне или считаете, что я мог подделать акт экспертизы, что вообще-то уже является преступлением.
Яков Моисеевич потер ухо трубкой. Не ослышался ли он? А может быть, это розыгрыш?
- Непременно перезвоню. Хотя я привык доверять людям.
Положил трубку, опустился в кресло. Что же все это было? Это никак не может быть правдой. Подошел к окну. Рядом качались ветки могучего тополя, который тянулся выше седьмого этажа, на котором жил Яков Моисеевич. Тополь, конечно, был старее его. Наверно, он рос здесь уже тогда, когда никакой девятиэтажки не было. Хорошо, что строители не срубили его.
- Этого не может быть, - громко произнес Яков Мосеевич,- потому что этого не может быть никогда. - Не знаю, в чем тут дело. Может быть, он заставил писать акт экспертизы под дулом пистолета?
Позвонил своему знакомому эксперту.
- Что? Ты уверен? С тобой все в порядке? Ты не болен, дорогой? Тебе не угрожали? Не давали ли тебя каких-нибудь таблеток?
- Что ты такое говоришь, Яков Моисеевич? Подлинность подтверждается на девяносто девять и девяноста девять сотых процента. Это подлинник. Это я тебе говорю в здравом уме. В прочем, Яков Моисеевич, можешь сделать повторную экспертизу в своем музее, если уж ты мне перестал доверять. Наверно, с тобой что-то случилось, а не со мной.
- Ну, ты же знаешь, что нам брать заказы со стороны запрещено. А тебе я доверяю на сто двадцать процентов. Хотя очень трудно поверить в это. Но чудеса случаются. Очень редко, но случаются. Музей должен приобрести эти кандалы. Ведь это будет самый ценный экспонат. Представляешь, сколько людей захотят увидеть кандалы, которые носил сам Достоевский? Нет! Их нужно передать в музей Достоевского. Их место там! Сделают повторную экспертизу. Но я уверен, что она только повторит твой результат. И начнется настоящее паломничество. Это же мировая сенсация! Бомба, как сейчас принято говорить. Перед музеем с раннего утра будет выстраиваться очередь. Люди будут приезжать с разных концов страны, из разных стран мира. В очереди будет звучать речь на разных языках. Кандалы, которые были на ногах гения! Ведь это же сенсация века! Конечно же, под стекло письмо этого тюремного кузнеца, который снимал с ног Достоевского кандалы, а потом утаил их, чтобы сохранить для потомков. Ну, и, конечно, узнать всё об этом кузнеце.