Выпивка отпадала. Телевизор он не смотрел. Это была первая вещь, которую он загнал. Он открыл ворд. Посмотрел на действенно чистый экран. Опустил пальцы на клавиатуру. Хоть он и похвастался Гребешкову, что у него было полным-полно идей. На самом деле это было не так. А точнее совсем не так.
Тестоедский поднялся и, звеня кандалами, отправился на кухню вскипятить чайку. Он помнил, что Гребешков выкладывал на кухне коробку с чайными пакетиками. Дойдя до порога, он хлопнул себя по лбу. Озарение часто приходит неожиданно. Еще, когда он печатался в городской газете и местных альманах, он задумал повесть. И чуть было не начал ее писать. Но не начал. Все что-нибудь да мешало. Он, главный герой, местный олигарх, который поднял бабло в лихие девяностые, человек, лишенный всякой морали и всяких принципов, который в нужное время оказался в нужном месте. Он ничем не гнушался: предавал и изменял на каждом шагу, бросал компаньонов, обманывал, хитрил, юлил, давал взятки, клеветал, подделывал документы, жестоко расправлялся с конкурентами, не гнушаясь и наемными убийцами. Пройдоха, на котором негде было ставить клейма. Его боялись, ненавидели и презирали.
Вот он увидел эту девушку, которая на городском конкурсе «Мисс красота» завоевала первое место. Она была великолепна. мужчины, глядя на нее, когда она дефилировала в купальнике, давились слюной. Он захотел заполучить ее во что бы то ни стало. А в том, что он ее заполучит, он нисколько не сомневался. Потому что иначе не бывает. За деньги можно купить всё. В этом он не сомневался. И жизнь только постоянно доказывала ему эту простую истину.
Но не тут-то было. Она была не только красива, но и дьявольски хитра и умна. И совсем не мечтала о том, чтобы стать очередной наложницей в многолюдном гареме олигарха. Просто продать себя богатому и похотливому козлу – это не для нее. Ей нужно всё и даже больше, чем всё, а на меньшее она не согласна. Так что, как говорится, нашла коса на камень. И она начинает разводить его на одно, на другое, на десятое, но до постели никак дело не доводит. А он всё больше распаляется, всё больше теряет голову, готов исполнять любой ее каприз, чтобы только она в конце концов уступила ему. Почему такая красивая игрушка до сих пор не стала его собственностью? Он никак не может понять этого. До сих пор он не встречал сопротивления. Всё больше он попадает под ее власть, отступает, уступает, исполняет ее капризы и готов пойти на все. Не она, а он становится игрушкой в ее руках.
Тестоедский даже вспомнил, что он тогда и название придумал «Богатые нелюди». В повести было еще немало всяческих мерзавцев, такая разноцветная палитра. Начальники-взяточники, продажные журналисты, владельцы борделей и подпольных казино, самовлюбленные политики, готовые пойти ради власти на любую подлость, уголовники и прочее человеческое отрепье.
«Вот оно!» - обрадовался Тестоедский. Он поспешил к компьютеру, чтобы тут же начать свою повесть. И было такое ощущение, что это не он, а кто-то другой стучит по клавишам, выдавая одну страницу за другой. Сцены, сюжетные ходы, диалоги рождались мгновенно. Уже, когда смеркалось за окном, он вспомнил, что за весь день у него не было маковой росинки во рту. Улыбнулся. Так можно довести себя до голодной смерти. На кухню он поплелся с чувством, которое испытывает ребенок, которого отрывают от любимой игры и усаживают за стол. Почти насильно.
Он вскипятил воду, приготовил «Доширак», заварил чай. Но делал всё это машинально. Мыслями он был там, со своей повестью, со своими героями и сейчас переживал очередной эпизод. Он говорил с ними, он жил их чувствами, он изображал их мимику на своем лице. Время от времени его ложка застывала на половине пути от тарелки до рта. Это означало, что очередная находка, свежая идея посетила его. Он выдавал гневную тираду или шептал любовное признание, или вел деловые переговоры.
Еще никогда так он не ненавидел процесс поглощения еды, как сейчас. Он ему казался отвратительным. Чай был слишком горяч. Его нельзя было выпить за два-три глотка, чтобы наконец-то закончить эту нудную трапезу и снова оказаться пред экраном монитора. Это разозлило его. Но тут же он дал себе команду успокоиться. Не нужно расходовать эмоции на постороннее. Отнесись к этому как к необходимой обязанности. Никуда теперь его повесть не убежит от него. Она вся в его голове, в его сердце. Небольшой перерыва только пойдет на пользу. Он обкатывал уже записанные фразы: может, что-то добавить или убавить.
Писал до глубокой ночи. И только почувствовав, что мысли уже мешаются в голове и что он все больше и больше делает ошибок, отправился спать. Но и закрыв глаза, он видел своих героев.