«Граф» отыскал в «Сборнике программ» адрес оригинального учебного заведения, куда при очень легком экзамене всех принимали на стипендию: последнее условие привело его к мысли не искать никаких занятий, а весь текущий год готовиться туда.
Остальные каждое утро писали прошения во всевозможные канцелярии о приеме на службу, но всюду получали отказ.
Выходя из дому, они шли некоторое время вместе.
мрачно декламировал Клим, а когда расходились в разные стороны около массива строящегося собора, Фита отвечал ему не менее напыщенно:
Однажды в пасмурный осенний день все трое шли по тротуару захолустной улицы. На углу Клим мрачно повернул к подъезду Казенной палаты.
— Толчение воды в ступе! — со вздохом сказал Фита. — Без протекции нигде не примут.
Вдруг Вукол просиял:
— Зайдем сейчас к другу нашему, Тарасу! У тебя хороший бас, у меня скрипка!..
Маэстро оказался дома и тотчас же принял бывших своих учеников. Он сидел в чистеньком зальце небольшой квартирки, перебирая клавиши фисгармонии.
Тарас повернул к ним свое типично украинское лицо с коротко остриженной головой и отпущенным чубом на макушке: он похож был на удельного князя Святослава из учебника русской истории Иловайского.
— Що? — спросил он иронически, — говорил я вам — може, не учительство, а голос и скрипка хлебом вашим будут? Так оно и случилось! Молоко на губах не обсохло, а туда же, в политику полезли! Вот вам и политика! Сколько вас теперь без хлеба сидит?
Он подумал, покрутил длинный ус и продолжал, смягчаясь:
— Мабуть, взять одного в хор, а другого помощником? Так ведь духовное пение плохо знаете… А не взять — будущего лишитесь! У обоих есть будущее! Ну, так и быть — приходите на спевку!.. Оклады у нас небольшие, прежде погляжу на вас, а там видно буде! Жалованье на первый месяц по пятнадцати рублей.
— Тарас Яковлевич! — взмолились бывшие ученики, — как прокормиться на такое жалованье?
— Не от меня зависит! Средства мне выдаются маленькие. Ну, там доходов еще будет столько же! Зато у вас будущее! Иначе будущее насмарку! Политика теперь на убыль пошла, ежели завязнете в ней, для музыкальной учебы время упустите. Вот был у нас в хоре певец — Ильин, из семинаристов — десятерых один стоил — вот голос! Ему бы учиться да на сцену поступить, а он политикой увлекся, годы-то и ушли: голос запустил, вот теперь приехал: из семинарии, оказывается, выгнали, из университета — тоже!.. Смотрите, как бы и с вами того же не было — учиться надо смолоду, да не чему попало, а к чему способность есть!
Так поступили Вукол и Фита неожиданно для себя в архиерейский хор.
Возвращаясь домой, в прихожей увидели «графа», провожавшего посетителя необыкновенной наружности: это был статный мужчина лет тридцати, высокого роста, худощавый и стройный, с красивым иконописным лицом, с черной бородой, с закинутыми назад черными кудрями до плеч, одетый барином, в коротком осеннем пальто и мягкой шляпе. Матово-бледное лицо его было сурово, а голос, когда он, уходя, говорил, стараясь сдерживать его звучность, все же звучал, как басовые струны рояля.
«Граф», кивая на дверь, сказал:
— Вот голос, каких немного в Европе! Это — Ильин, бывший студент Московского университета, откуда, конечно, был исключен в свое время. Я с ним встречался на Урале, в земледельческой коммуне, которая теперь закрыта. Ильин только что приехал оттуда. В деревне, бывало, зимой ходил в ватном пиджаке и валенках — по праздникам с мужиками водку пил, а теперь смотрите, как важно выглядит. Он и в Москве был популярен: со всеми знаменитыми писателями знаком из-за этой коммуны. Вот бы стихи нашего Клима ему показать.
— Наружность романтическая! — заметил Вукол. — Таким я представляю себе тургеневского Рудина.
— Да и судьба его рудинская, а пожалуй, и натура: говорит и поет хорошо, а в жизни — неудачник!
В дверях показался рыжий Кирилл Листратов, заменивший студенческую форму обыкновенным пальто.
— Встретил Ильина! У кого это он был здесь?
— У меня, по делу! — буркнул «граф». — Да что мы из-за него, что ли, стоим здесь? Войдите, пожалуйста, в «палаццо»!
Войдя, Кирилл спросил:
— Где Клим? Я хочу его стихи Ильину показать. Но главное, у меня есть рекомендация к адвокату Ленцу!..
— А мы, — весело сообщили Вукол и Фита, — поступили в капеллу к Тарасу!
— Значит, пусть Клим идет к Ленцу! Стихи, его мне нужны сейчас же!