Эверетт поджал губы.
– Нет, это значит, что если ты наденешь такое, то в свете софитов будешь сверкать сиськами в лифчике и задницей в стрингах.
– Так, понятно. Я просто скажу «нет» шелку, льну и хлопку.
– Это не окончательный приговор. Ты можешь это носить, но нам нужно быть уверенным, что ты не окажешься на сцене или что погода не будет солнечной.
– Принято.
– Хорошо, – Эверетт улыбнулся. – Давай подготовим тебя ко встрече с Америкой.
Я никогда бы не подумала, что подбирать одежду так утомительно, но так и было. И опять же, не могла не сжиматься от ужаса, представляя во сколько это все обойдется – наверняка больше, чем мой годовой доход – и все на одежду, которую я буду носить всего лишь до сезона съезда. А потом мне понадобится дизайнерский летний гардероб. Это было безумием, но, черт возьми, я буду великолепной в этих шмотках. Я жаждала забрать их с собой, чтобы примерить еще раз в своем номере в отеле, но их забрали для того, чтобы команда Эверетта подогнала их и занесла в каталог. Эверетт показал мне компьютерную программу, которая создавала бирки, которые впоследствии будут крепиться на чехлах с одеждой. Я не переставала думать о процессе одевания политиков и их семей. Это действительно впечатляло.
Когда мы с Эвереттом закончили, я воспользовалась предложением Берни и отправилась в ресторан Джефферсона, чтобы пообедать. Я уже почти закончила цезарь с курицей гриль, когда объявился Берни и сел рядом со мной. Прежде чем он открыл рот, я уже знала, зачем он здесь – довольное выражение на его лице говорило само за себя.
– Баррет принял предложение отца.
– Отлично. То есть, мы же не могли действовать без него, да?
– Точно. Он желает увидеть вас как можно скорее, так что как только вы закончите, мы поднимемся наверх.
Перспектива встречи с Барретом истощила мои нервы. Вряд ли я смогу теперь закончить обед.
– Я готова.
– Вы уверены?
– Как никогда.
Берни кивнул.
– Давайте встретимся с вашим новообретенным женихом.
Есть слова, которые вы вряд ли можете услышать каждый день. Ни с кем не встречаясь месяцами, вряд ли я могла ожидать услышать что-то подобное, и меньше всего – сегодня, не говоря уже о ближайшем будущем. После Уолта я не была уверена, захочу ли вообще когда-нибудь быть чьей-то невестой или женой. Я не хотела отдавать свое сердце и рисковать, что его растопчет или поранит человек, не способный держать ширинку застегнутой. И посмотрите сейчас на меня – невеста человека, который был в десять раз хуже Уолта, если оценивать его тягу к юбкам. Эта мысль отрезвляла. Мысль о моем будущем безбедном существовании. Думай о будущем. Думай о новых Чу.
Когда встала, мои ноги непривычно шатались. Сделав глубокий вдох, двинулась вслед за Берни из ресторана. Когда мы зашли в лифт, стало только хуже. Желудок сжался от страха, а колени затряслись так, что я споткнулась. Отлично, теперь Берни решит, что я выпила за обедом.
Серьезно, я не понимала, в чем моя проблема. По идее, сейчас я должна нервничать меньше. В конце концов, я знала, что моя работа не под угрозой, и я в безопасности. Я одернула потными ладонями юбку. Какая гадость. Последнее, чего мне хотелось, чтобы Баррета отвернуло от меня, когда он пожмет мою руку.
Дело было даже не в том, что я нервничала из-за знакомства с Барретом, потому что он был известен. Я не следила за жизнью знаменитостей в Инстаграме или на TMZ или Entertainment Tonight в поисках последних сплетен. Я знала о нем только из-за работы на кампанию сенатора Каллагана.
То, что со мной происходило, было больше похоже на волнение перед первым свиданием или метаамфетаминовый мандраж. Правда, если ты на первом свидании, то всегда можно улизнуть или, по крайней мере, быть уверенной, что не придется проводить с этим человеком следующие несколько часов. С Барретом же мне предстояло пройти долгий путь, и раз уж наши отношения будут развиваться перед объективами камер, то сбежать не получится.
Я рассеянно потянулась рукой к горлу, сжавшемуся от переполняющих меня эмоций. Я боролась не только с нервозностью, но и колоссальным давлением того факта, что должна буду достоверно изобразить свои чувства к Баррету. Каждое мероприятие или митинг вместе будут как премьера, где я буду продавать представление публике. Даже самый опытный актер становится жертвой волнения.
Когда двери лифта открылись, я напоминала себе ледяную статую и даже под дулом пистолета не смогла бы оторвать одну ногу от другой.
– Мисс Монро? – удивился Берни.
– Э... да. Извините. Я немного отвлеклась. Все в порядке, – мозг проорал ногам перестать валять дурака, и на этот раз они подчинились. Мы прошли через прихожую и гостиную к столовой.
Он был там, мой будущий поддельный супруг. В жизни Баррет был даже прекраснее, чем на фото. На изображениях у него всегда было расслабленное, почти комичное выражение лица, но сегодня его челюсть была сжата от напряжения и волнения. Вряд ли кто-то смог бы отыскать на нем хоть грамм веселья.
Мы стояли, словно на разных берегах воображаемой Миссисипи и просто пялились друг на друга, не моргая и не шевелясь. Не знаю, чего именно я ожидала, может быть, что он подбежит ко мне с распахнутыми объятьями, словно герой голливудского фильма, или чего-то столь же безумного. Но точно не ожидала, что парень будет таким отстраненным.
Сенатор Каллаган подтолкнул Баррета вперед. Тот встряхнул головой, словно выходя из транса, и воображаемая река пропала.
– Ты должно быть Эддисон, – сказал он неожиданно низким голосом.
– Да, это я, – улыбнувшись, протянула ему руку, – приятно познакомиться.
Мое сердце немножко подпрыгнуло, когда Баррет улыбнулся в ответ.
– Не уверен, что мне приятны обстоятельства нашего знакомства, но да, приятно познакомиться.
На секунду я попыталась поставить себя на его место. Уверена, что идея с браком – даже фальшивым – последнее, что пришло бы ему в голову. К тому же, ему не приходилось выбирать с кем участвовать в этой постановке, и для человека вроде него, это, я уверена, было непросто.
– Кажется, нас втянули в довольно безумную схему, да? – спросила я.
– Да, уверен, так и есть, – Баррет засмеялся.
– Я бы сказала, что это забавная история, чтобы рассказать ее однажды нашим внукам, но потом вспоминаю про соглашение о неразглашении.
– Даже если бы мы смогли, сомневаюсь, что они бы нам поверили. Кому в здравом рассудке придет в голову изображать с кем-нибудь помолвку?
– Точно, – я хохотнула.
– Итак, ты работаешь на моего отца?
– Да. Я работаю координатором волонтеров для кампании.
– А в чем конкретно заключается твоя работа? – Баррет немного замялся.
– Я нанимаю и организовываю волонтеров, помогающих в деятельности кампании, – наморщила нос, – звучит скучно, да?
– Нисколько, – ответил Баррет.
– Она превосходно справляется с работой, – заговорил сенатор Каллаган, – Берни от нее в восторге.
– Высокая оценка из уст Берни, – заметил Баррет.
– Я всего лишь признательна шансу работать на твоего отца.
– Расслабься, – Баррет подмигнул. – Нет нужды в лести только потому, что он тоже в комнате.
– Это не лесть. Я, правда, так думаю, – доброжелательно возразила я.
– Могу я быть с тобой откровенным? – спросил Баррет, вскинув голову.
– Конечно. Искренность – самая важная часть отношений, а ты мой фальшивый жених.
– Я немного обескуражен тем, что у тебя есть индивидуальность.
– Прошу прощения? – прозвучала цензурная версия моего настоящего вопроса. «Какого хрена?» было ближе к тому, что я действительно подумала.
– Просто после того, как папа и Берни рассказали, что у тебя нет скелетов в шкафу, и ты не любишь тусовки, я забеспокоился, что ты окажешься конченой занудой, но, думаю, что смогу вынести твое общество.
Мать вашу, нет! Вынести?! У него хватило яиц сказать, что он сможет вынести мое общество?
Я посмотрела на него, сжав губы.
– Действительно?
Парень кивнул.
– Более того, я сильно нервничал, пока не увидел твою фотографию. Услышав о том, какая ты скучная, предполагал, что ты еще и какая-нибудь уродина.