Перед моими глазами промелькнула сцена из фильма «Улика», где Мэдлин Кан произносит знаменитое «Это было как пламя у меня в голове». Вот что в действительности я чувствовала, после того, как услышала уничижительное замечание Баррета – обжигающую ярость.
– Что ж, полагаю, мы оба должны быть признательны, что я не уродина и что я тебя не опозорю, – процедила я.
– Думаю, ты неправильно меня поняла, – Баррет растерянно приподнял брови.
– Нет, думаю, что поняла все верно: мужчина вроде тебя придерживается определенных стандартов в женщинах, и ты не хочешь тратить свое время на того, кто им не соответствует.
– Но ты соответствуешь.
– Как мне повезло!
– Ты злишься на меня? – скрестив на груди руки, спросил Баррет.
– Ух ты, Шерлок, догадался! Вижу, тебе пошла на пользу Лига Плюща.
– Ты расстраиваешься из-за того, что я сказал, что рад тому, что у тебя есть личность и ты не уродина?
– А также из-за того, что ты, похоже, считаешь, что говорить это мне – нормально.
– Может быть это оттого, что я действительно так думаю, – вставил Баррет.
– Может тебе не стоит быть таким узколобым и оценивающим.
– Это ты сейчас меня оцениваешь? – Баррет нахмурился.
– Я лишь констатирую факты.
Позади нас раздалось покашливание и меня опалило стыдом. Сенатор Каллаган. Вот дерьмо. Черт! ЧЕРТ!
Злость на комментарии Баррета заслонила все прочее, и я совершенно забыла, что сенатор Каллаган и Берни по-прежнему были в комнате. Боже, что они могли подумать обо мне из-за этой вспышки ярости. Учитывая мой темперамент и несдержанность на язык, уверена, они уже пожалели, что предложили мне стать фиктивной невестой Баррета.
Я робко повернулась к ним.
– Прошу прощения, сэр.
– Нет нужды извиняться, – сенатор Каллаган улыбнулся. – Я рад, что вы поставили его на место. Ему это не повредит.
Кажется, я забыла закрыть рот. Окей, этого я точно не ожидала, и мое восхищение сенатором возросло еще больше.
– Признательна вам за эти слова, сэр, но мне нужно научиться сдерживать свои эмоции в отношении Баррета, иначе наша затея не сработает на людях.
– Я рад, что ты хочешь продолжить работать над этим, – он пристально посмотрел на Баррета, – уверен, ты сделаешь то же самое.
– Разумеется, – ответил Баррет, хотя его тон был не очень убедителен.
– Теперь, когда вы познакомились, думаю, вам стоит обсудить контракт с моим юристом, – сказал сенатор Каллаган.
– Контракт? – хором спросили мы с Барретом.
– Да. Я попросил Маршалла его подготовить.
В ответ на наши одинаково удивленные лица сенатор Каллаган пояснил.
– Вы не можете вступать в такую серьезную сделку, не имея контракта, – он качнул головой в сторону Баррета. – Честное слово, уж ты-то должен понимать важность контрактов.
– Если это касается бизнеса, то да, – нахмурившись, ответил Баррет. – Назови меня безумцем за то, что не предвидел, что моего слова будет не достаточно.
– Этот документ не только защитит вас перед законом, но и установит ожидания от вас обоих в течение следующих нескольких месяцев.
– Чудненько, – пробормотал Баррет.
Сенатор Каллаган проигнорировал его замечание.
– Мне нужно сделать несколько звонков, поэтому сейчас я вас оставлю.
Маршалл появился словно из ниоткуда, но потом я сообразила, что он, должно быть, работал в одной из комнат. Вьющимися волосами, невысоким ростом и очками в тонкой оправе он напомнил мне молодого Ричарда Дрейфуса. Пожав мне руку, мужчина улыбнулся Баррету.
– Как всегда, рад встрече.
– Я бы согласился с этим, но не уверен насчет настоящего момента.
– Да, обычно это ты выдаешь мне приказы что-нибудь составить, – Маршалл рассмеялся. – Вижу, ты уже плачешься о потере власти и контроля над ситуацией?
– Да, похоже на то.
Боже, да он же просто испорченный богатенький мальчик, который привык все делать по-своему.
Я скрестила на груди руки.
– Что ж, лучше тебе привыкать к этому, красавчик, потому что я не дам себя контролировать и уж конечно ты не будешь здесь командовать.
– И почему это меня не удивляет? – Баррет хмыкнул.
Маршалл сверлил нас глазами над дужками очков, и я могла прочитать на его лице, что динамика наших отношений его очень интригует.
– К счастью, в контракте нет ничего ужасного, – он открыл папку, которую держал в руках, и вытащил несколько листов. – Приступим?
– Если настаиваешь, – ответил Баррет.
– Мисс Монро, почему бы вам не присесть здесь, – он похлопал рукой по стулу, стоящему справа от передней части стола, – а ты, Баррет, можешь сесть сюда, – он указал на стул, стоящий напротив моего.
Баррет обошел стол, но прежде чем сесть, приподнял на меня брови.
– Дамы вперед.
Я сузила глаза, так как его тон можно было назвать скорее снисходительным, чем любезным. В том, что касалось манер и личного отношения, Баррет был полной противоположностью своего отца.
– Спасибо, – пробормотала я. Только я села, Баррет опустился на свое место.
Протянув одну копию контракта мне, а другую Баррету, Маршалл, откашлявшись, начал зачитывать его вслух.
– Параграф один. На все время кампании, полное или сокращенное, обе стороны согласны проживать вместе. Этот пункт включает в себя как номера отелей во время поездки, так и квартиру в городе.
При слове «проживать» в мой мозг словно воткнули иглу. Боже. Мой. Миллион долларов, переливающий всеми цветами в моем сознании, не дал мне времени задуматься о деталях, или, как они это называют – текст мелким шрифтом. Это было очень, очень плохо.
– Я должна переехать к нему?
– Сейчас не пятидесятые годы, мисс Монро. Большинство обрученных пар живут вместе до брака, – ответил Маршалл.
– Это все, конечно, замечательно, но мне не очень нравится идея переезжать жить к незнакомцу, и уж тем более к такому.
– Я тоже от этого не в восторге, сладкие щечки, – заметил Баррет.
– Не называй меня так, – отрезала я, закатив глаза.
– Как? Я лишь репетирую ласковые прозвища для моей невесты.
– Что ж, я не считаю «сладкие щечки» ласковым прозвищем. Оно отвратительно.
– Как скажешь, лапушка.
Вместо того, чтобы перегнуться через стол и придушить его, я сделала несколько глубоких вдохов. Ты сможешь сделать это, Эддисон. Просто представь себе миллион долларов и новенькие Джимми Чу, которые сможешь надеть.
– Хорошо, я согласна переехать к нему. А что с моей квартирой?
– Вы можете сохранить аренду, или, если пожелаете, можете найти себе другую после окончания партийного собрания, или же после выборов. Независимо от того, что вы выберете, у вас будет мало возможностей бывать там в течение следующих нескольких месяцев.
С финансовой точки зрения более выгодным будет просто перевезти вещи в Арлингтон, пока не закончится кампания, к моему брату Эвану. А потом я смогу посвятить время поиску жилья своей мечты.
Ох, черт. Моя семья.
Что я им расскажу? Хотя мои родители жили в нескольких штатах отсюда, мы общались не реже раза в неделю. И раз уж я не упоминала о том, что встречаюсь с мужчиной, сложно будет убедить их в чем-то, а учитывая, как близки мы были с Эваном, не было ни единого шанса, что он поверит моей внезапной помолвке. Я полагала, что смогу уговорить его молчать, особенно, если упомянуть тот факт, что сенатор Каллаган знает людей, которые смогут заставить его исчезнуть.
Если убрать друзей, то у меня не было никого вне кампании. Друзья, которые появились у меня, когда я впервые приехала в округ Колумбия, были связаны с Уолтом. И только мы разбежались, друзья исчезли. Думаю, они утешали его после нашего расставания.
– Что до квартиры, то, как насчет того, что я живу в Нью-Йорке, а Эддисон здесь? – спросил Баррет.
– Ваш отец предложил гостевой домик в его поместье в качестве жилья, когда вы будете не в разъездах. Эддисон в качестве вашей невесты должны заметить выходящей из вашей квартиры в Нью-Йорке как минимум несколько раз.
– Эм, я ненавижу Нью-Йорк, – сказала я.
– Как ты можешь говорить такое? – Баррет вытаращился на меня.