Рухнув на диван, начал переключать каналы, пока не остановился на ESPN (Примеч. – спортивный американский кабельный телеканал). Я только что закончил вторую бутылку пива, когда до моего слуха донеслось жужжание замка на входной двери. И раз уж я не совсем лишился джентльменского лоска, то поднялся с дивана, чтобы помочь Эддисон.
Она ввалилась в дверь спиной вперед, волоча за собой два чемодана на колесиках. Я уже подошел к ней, когда она резко развернулась, вписавшись локтем в мое хозяйство. Меня согнуло, и я застонал в агонии, прижав ладони к пострадавшим частям.
– Твою мать! – промычал я.
– Боже мой, мне так жаль! – закричала Эддисон, и я резко поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Видимо, она неправильно истолковала гримасу боли на моем лице как злость и быстро добавила, – клянусь, я не знала, что ты там стоял!
Выдохнув пару раз, переждал, пока стихнет боль и только потом ответил.
– Я знаю, что ты не специально, но легче мне от этого не становится.
– Могу только представить, – выражение сочувствия на лице Эддисон сменилось стыдом. – Ну, то есть, я, вряд ли могу представить, ведь у меня нет... ну, ты понимаешь.
Меня рассмешило ее смущение.
– Я понял, что ты имела в виду.
– Хорошо, – потупившись, ответила Эддисон.
Полностью оправившись, я, наконец, получил возможность увидеть перемену в ее внешности. На ней были черные штаны для йоги, плотно облегавшие ноги и задницу, и как любой американский мужчина, заметил, что вышеупомянутые ноги и задница выглядели просто прекрасно. Грудь была скрыта от взгляда под безразмерным фиолетовым свитшотом с надписью «Duke».
Ее длинные темные волосы были забраны в хвост, но несколько выбившихся прядей обрамляли лицо. Девушка была одной из тех цыпочек, которым шла любая прическа. Ей бы, наверное, пойдет даже стрижка под «ёжик».
Проклятье, это будут бесконечные девять месяцев.
– Зачем ты сама тащишь свои вещи? – спросил я, сменив тему. – Для этого вообще-то существует коридорный, не говоря уже о целой армии отцовских миньонов.
Эддисон открыла было рот, но ее перебил мужской голос.
– Прошу прощения, сэр, но мисс Монро настояла на том, чтобы принести часть своего багажа самой.
Заглянув за спину Эддисон, увидел одного из упомянутых миньонов, увешанного сумками. Я с удивлением посмотрел на Эддисон.
– А ты не из тех, кто путешествует налегке, да?
Девушка сдула с лица непослушную прядь.
– К твоему сведению, большая часть остается здесь и ее заберет в понедельник мой брат. Я решила, что будет лучше, если отберу все, что мне понадобится здесь, а не дома, – понизив голос, чтобы миньон не смог расслышать, она добавила. – Ну, ты понимаешь, раз уж предполагается, что мы должны проводить время вместе.
Я кивнул.
– Рад, что ты вернулась так быстро, – сказал, натянув на лицо широкую улыбку.
И замер, понимая, что должен добавить что-то ласковое о том, как скучал, чтобы миньон поверил. В голове мелькнула идея, которую я тут же озвучил.
– Ведь я так скучал по тебе, детка, и не хотел зря тратить наше время.
Брови Эддисон моментально нахмурились, словно она уже слышала эту фразу, и она наверняка слышала, если когда-нибудь слушала Аэросмит или смотрела интересный, но имеющий мало общего с реальностью «Армагеддон». Я очень старался не закатить глаза от идиотизма собственного комментария. Но пока миньон наверняка думал, какой я невероятный мудак, его лицо оставалось безучастным.
– Я тоже не люблю находиться вдали от тебя.
И чтобы прекратить эту обоюдную пытку натужными милованиями Эддисон развернулась к миньону.
– Давайте поставим это в спальню.
– Да, мадам.
– Так, что я говорила насчет «мадам»? – Эддисон ткнула пальцем в его сторону.
– Знаю, знаю, – парень поднял руки в выражении шутливого ужаса. – Само выскочило.
Пока я наблюдал за их перешучиваниями, заметил, что Эддисон была дружелюбной и общительной. В ней не было фальши или претенциозности, и теперь то, что отец говорил о ее воспитании, действительно обретало смысл.
С мыслями о файле подошел к столу и взял папку с нашим домашним заданием. Я решил, что лучшее время, чтобы начать пытку, вряд ли появится. Чем скорее мы начнем, тем быстрее сможем разойтись по своим углам.
Эддисон и миньон появились в дверях спальни.
– Еще раз спасибо за помощь, Зейн.
– Всегда пожалуйста, – миньон Зейн полыхнул широкой улыбкой.
– Надеюсь, твоя дочка скоро поправится, – добавила Эддисон, улыбнувшись в ответ.
– Я тоже на это надеюсь. Еще одна бессонная ночь и мы с женой сможем пробоваться на роль зомби, – Зейн перевел взгляд на меня. – Доброго дня, сэр.
– И тебе, – я махнул рукой.
Когда дверь за ним закрылась, я покачал головой.
– Ты умудрилась выжать это все из него за какие-то два часа?
– Многое можно узнать о человеке всего за десять минут, – она наклонила голову, глядя на меня. – Знаешь, тебя не убьет, если ты попытаешься узнать получше кого-то из, как ты их называешь, «миньонов». Они не просто безымянные лица, которые выполняют поручения – вне кампании Каллагана у них у всех есть своя жизнь.
И хотя больше всего мне хотелось сказать ей, куда она может засунуть свое святейшее мнение, я знал, что в ее словах есть доля правды. Эти слова могла бы сказать и моя мать. Никто из моих родителей не общался с персоналом свысока, и они никогда не позволяли нам, своим детям, делать так.
– Ладно, я понял.
Эддисон приоткрыла от удивления рот. Я знал, что шокировал ее тем, что удержался от колких замечаний.
– Что ж, это... хорошо.
– Но сейчас единственный человек, которого я настроен узнать получше – это ты, – и помахал зажатой в руке папкой. – Это прислали, пока тебя не было.
Карие глаза Эддисон сфокусировались на папке, выражая одновременно опасение и любопытство.
– Что это?
– Наша домашка по отношениям.
– Что, прости?
– Это заряженный весельем пакет заданий «Узнайте–друг–друга–получше», призванный помочь нам одурачить публику и поверить в нашу любящую и счастливую пару, – ответил я, пародируя голос ведущего телеигры.
– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, – Эддисон наморщила нос.
– Хотел бы.
Я протянул ей сцепленный степлером файл с ее именем. Вместо того, чтобы сесть за круглый обеденный стол, двинулся на диван. Пока мы оба вчитывались в инструкции, висела напряженная тишина.
– Хм, похоже они ожидают, что мы превратим это все в журналистское интервью, – заметила Эддисон.
– По крайней мере, в этом случае мы будем знать вопросы прежде, чем они нас ими ошарашат, – задумался я, делая последний глоток пива.
Эддисон немного побледнела.
– И много предполагается таких спонтанных интервью?
– Уверен, отец и его люди постараются свести их к минимуму, по крайней мере, в начале, пока мы лучше не узнаем друг друга.
– Но, что если нам зададут вопрос не из этого списка?
– Сомневаюсь в такой вероятности, учитывая дотошность Берни.
– Нам просто придется импровизировать, – продолжил я, увидев, что Эддисон продолжает задумчиво покусывать нижнюю губу. – Что бы нам ни пришлось соврать на скорую руку, это будет правдой.
– Как скажешь, – пробормотала девушка.
– Давай же, – помахав папкой, сказал я. – Нам просто нужно начать.
В самом верху моей страницы шла краткая биография Эддисон, а у нее – моя. В целом, это выглядело как раздел из Википедии про личную жизнь – голые факты. Закончив читать, я был почти уверен, что Эддисон та еще штучка. Я знаю не так много девушек, которые умеют разводить костер, преподавать английский деревенским жителям и при этом с отличием закончить колледж Лиги Плюща. Теперь я вижу, почему отец и Берни были под впечатлением.
После биографии остаток страницы занимали нудные вопросы из серии «давай узнаем друг друга». Когда она заметила, что я закончил читать, то щелкнула гостиничной ручкой.
– Готов?
– Давай.
– Любимый фильм?
– «Крестный отец».
Хмыкнув, Эддисон отреагировала.
– Не удивительно, но я бы поставила на «Лицо со шрамом», ну или на «Девять с половиной недель».