– Что означает пять произнесенных мною речей, – Джеймс рассмеялся.
– Твои пастилки от кашля у меня в сумочке, и я предупредила Мэри Энн насчет чая с медом и лимоном на каждой остановке, – Джейн улыбнулась ему.
– Спасибо, дорогая.
– Свист-стоп? Интересная стратегия, – заметил Баррет.
– Тебе не нравится идея? – спросил Джеймс.
– Просто это кажется тратой драгоценного времени, – Баррет пожал плечами. – В смысле, самолетом мы могли бы охватить большую территорию.
– Что насчет тебя, Эддисон – что ты думаешь? – спросил сенатор Каллаган, с любопытством посмотрев на меня.
– Я? Вам нужно мое мнение? – нахмурившись, поинтересовалась я.
– Да, нужно.
Ничто не сравнится с тем, когда от тебя ждут немедленного ответа.
– Эм, ну, мне, вроде как, нравится.
– Почему?
Когда все уставились на меня, я нервно выдохнула.
– Как по мне, поезд вызывает чувство ностальгии в современном мире. Потому что вам нужно обращаться к фермерам и производственным рабочим с этого места, а поезд будет для них намного ближе, чем личный самолет.
– Да, это было главной причиной, – Джеймс улыбнулся.
Пока я наслаждалась его похвалой, Баррет напрягся рядом со мной.
– Дайте Эддисон печеньку за правильный ответ.
Джейн ударила Баррета по ноге.
– Не будь мелочным и завистливым, сынок. Это некрасиво, – когда я поймала ее взгляд, женщина подмигнула мне.
– Будут какие-то пожелания по поводу нас с Пресвятой Эддисон? – спросил Баррет, проигнорировав ее комментарий.
Я прикусила губу, чтобы удержаться и не заявить, чтобы он прекращал быть мелочным ублюдком. Вместо этого, я сосредоточилась на Берни.
– Когда мы впервые выйдем из поезда, толпа будет находиться за оградой. Вы поприветствуете их улыбками и пожатием рук. Во время речей ваши места будут в первом ряду, – ответил Берни.
– Понял, – произнес Баррет.
Как только мы поднялись в воздух, все стало очень по-деловому. Кое-кто из советников разговаривал по телефону и работал на своих ноутбуках. Берни продемонстрировал реально старую школу и читал печатные копии нескольких газет.
Но действия Джеймса действительно застали меня врасплох. Взяв с одного из столов пульт, он поднялся с кресла, и вскоре кабину заполнила музыка. Я быстро распознала стариков, более того, похоже, это была группа шестидесятых. Может, «Тhe Temptations» или «Тhe Four Tops».
Баррет, который с головой зарылся в свой iPad, повернулся ко мне и закатил глаза.
– Это музыка, на которой настоял папа перед гонкой.
– Серьезно?
– Папа преодолевает свой тернистый–путь–к–вершине–чтобы–стукнуться–кулаками не к «Gonna Fly Now», а к «The Four Tops».
– Не выключай. Я вырос на этом, – возражает Джеймс. Он протянул руку Джейн, она улыбнулась и поднялась с дивана. Женщина охотно подошла к своему мужу и позволила ему обнять себя. Их тела двигались в ритме музыки.
От этого зрелища в сердце разлилось тепло, а также туда прокрался зеленоглазый монстр по имени Зависть. Я, как безнадежный романтик, хотела того же, что было у Джеймса и Джейн. Обожание и взаимоуважение мило смотрелись и были редкостью среди политических союзов.
В голове расцвела идея.
– Вам, ребята, нужно это заснять, – перекричала я музыку.
– Не поощряй их, – сказал Баррет в ответ.
– Я серьезно. Это хороший способ пропиарить себя. Сложно найти того, кто бы не ценил музыку, а это покажет, что вы доброжелательные и не надменные.
Джеймс задумался.
– Знаешь, а это неплохая идея. Мы можем транслировать это во время речей и выступлений во время тура.
– Я полностью за, – Джейн рассмеялась. – Но только если буду присутствовать при редактировании и буду уверена, что отобраны лучшие движения.
– Конечно, – заверил ее Джеймс. – Что думаешь, Берни?
Отведя взгляд от своего компьютера, Берни кивнул.
– У меня есть один человек, который прямо сейчас займется этим. Мы можем использовать съемку и на веб-сайте.
– Эддисон, ты уже становишься незаменимой, – отметила Джейн.
– Да, это так, – сказал Джеймс. Он проводил Джейн назад к ее месту. – Спасибо, что согласилась, дорогая.
– В любое время, – женщина подмигнула ему.
Я подумала, что они закончили с танцами, но Джеймс подошел ко мне.
– Не желаешь сделать кружок?
– Здесь? Сейчас?
– С твоим актерским талантом, подозреваю, что ты потрясающая танцовщица, – заявил Джеймс.
– Ну, не то, чтобы потрясающая, но и не плохая.
– Ну же, – мужчина протянул руку, – давай немного избавимся от нервной энергии.
Когда я поднялась из дивана, песня сменилась и the Beatles запели «I Want to Hold Your Hand».
– Это одна из любимых песен моего отца.
– Правда?
Я кивнула.
– Она у него на пластинке, и он брал свой потрепанный граммофон с нами в поездки. Даже если мои брат и сестра спорили, что CD-плеер будет менее громоздким, не говоря уже о качестве, он утверждал, что виниловые пластинки лучше, ведь более настоящие.
– Мне нравится его вкус, – размышлял Баррет со своего места на диване.
Я посмотрела через плечо Джеймса на Баррета.
– Ты любитель винила?
– У меня есть целая коллекция.
Берни за столом раздраженно проворчал.
– Я знал, что что-то забыл упомянуть в вашем вопроснике – коллекции.
– Думаю, об этом репортеры могут спросить лишь случайно, – Баррет рассмеялся.
– Береженого Бог бережет, – ответил Берни.
Джеймс с любопытством посмотрел на меня.
– Говоря о твоем отце, что о твоей помолвке думают родители?
– К счастью, я позвонила им, когда вернулась в свою квартиру в первый же день, так что они не узнали об этом из новостей.
Родители были очень удивлены, и я даже услышала намек на разочарование, что скрывала свои отношения. Однажды, надеюсь, смогу рассказать им правду.
– Это хорошо. Могу представить, какой это был бы шок.
– Да уж.
Наш танец закончился с последним аккордом песни.
– Спасибо за танец, Эддисон.
– Не за что.
– Лучше себя чувствуешь?
Задумавшись, я склонила голову.
– На самом деле, да, немного лучше.
– Вот истинная сила танца.
– Обязательно запомню это,– со смехом ответила я.
Капитан по громкоговорителю сообщил, что мы скоро снижаемся, и я не могла не удивиться, насколько быстрее обычного самолета летел реактивный. Подошла Сандра, чтобы взбить наши с Джейн волосы и поправить мой макияж.
Как только мы приземлились, машина быстро отвезла нас к железнодорожному вокзалу. Хоть это и не было предусмотренной туром остановкой, на вокзале нас ожидали люди, но плотный график не позволил нам совершить подобную задержку. Вместо этого, мы сели в поезд и сразу же направились к первому пункту назначения.
Мы прибыли под фанфары развивающихся флагов и плакатов «Каллаган в Президенты», а из динамиков доносилась «Little Pink Houses» Джона Малленкампа. Когда остановился поезд, Джеймс и Джейн остановились на платформе и несколько мгновений позировали фотографам. Как только они начали спускаться по трапу, настало время нашего с Барретом выхода.
Когда мы вышли на платформу, Баррет взял меня за руку. При виде нас ликование толпы возросло, а мы просто улыбались и позировали для прессы, стоящей внизу. К счастью, когда мое лицо полностью замерзло, Берни жестом показал, чтобы мы спускались.
Когда я дернула руку к себе, Баррет сильнее сжал ее. Все так же улыбаясь, он пробормотал.
– Позволь мне помочь тебе спуститься.
– Я вполне способна сама это сделать, – ответила через сжатые зубы. Свободной рукой я продолжала помахивать толпе.
– Так надо для фотографов, – он повернулся ко мне. – Кроме того, после того, что случилось в прошлый раз, я не хочу, чтобы ты разбила себе лицо.
– Это была не моя вина, – возразила я.
– Просто позволь мне помочь.
– Нет уж, – пробормотала я. Честно говоря, я не знала, почему так упрямилась. В смысле, разве имело значение, поможет Баррет мне спуститься по трапу или же нет? Нет, но что-то в моей феминистской натуре противилось этой идее.
Глубоко в горле Баррета поднялся тихий рык, напомнивший мне Зверя из мультика «Красавица и Чудовище».