– Ты могла попросить меня сделать это до того, как я ушел. Не обязательно всегда быть такой упрямой и независимой.
– В данный момент единственной упрямицей здесь является эта тупая булавка. Не удивительно, учитывая с какой скоростью они упаковали меня в этот костюм.
– Может просто остановишься и позволишь мне помочь?
– Ладно, – ответила Эддисон, опустив руку и выпрямившись.
Когда мои пальцы коснулись ее кожи под повязкой, девушка вздрогнула. Я попытался сосредоточиться на булавке, а не на ее реакции, и, провозившись с ней несколько секунд, булавка наконец открылась.
– Вот, – сказал я, вытаскивая ее из материи.
Эддисон забрала у меня булавку и быстро бросила ее в мусор. Девушка улыбнулась мне.
– Спасибо. Я уже начала думать, что придется разрезать костюм.
– Как ты снимешь эту штуку? – спросил я, посмотрев на смятый материал.
– Он же держится на честном слове, – Эддисон рассмеялась. – Просто размотаю его.
Не думая, я стоял и смотрел, как девушка начала разматывать повязку. Перед тем, как закончить, она посмотрела на меня, и наши взгляды на мгновение замерли. Боже, она такая красивая, даже с этим гримом.
Дерьмо.
Больше всего на свете я хотел сорвать эту повязку и притянуть девушку в свои объятия. Хотел обрушить свой рот на ее губы, почувствовать ее вкус, но этого не произойдет, потому что мы состояли в паре ради камер, продавая им наши отношения.
Нет, этого не произойдет, хотя я до смерти хотел попробовать ее на вкус. Я хотел ее. Хотел трахнуть ее, владеть ею, сохранить ее.
Черт.
Я не мог поступить так с Эддисон. Я уже чертовски запутался в своих чувствах к ней. Если я к этому добавлю еще и секс, это все испортит. Я отошел от нее на пару шагов.
– Буду снаружи, – прочистив горло, сказал я.
– Хорошо.
Я так чертовски облажался.
Глава 12
Эддисон
Через две недели после того, как Баррет снял с меня маску – или лучше сказать парик – во время выступления в «Divas», я обнаружила, что готовлюсь к другому выступлению намного большего масштаба. Когда я стояла за кулисами, рев толпы был таким оглушающим, что, казалось, под моими Джимми Чу содрогался пол. Выглянув из-за занавеса, я с тревогой посмотрела на множество людей, стоящих впритык друг к другу, в конференц-центре Джорджа Р. Брауна в центре Хьюстона.
Всего через пару минут я окажусь перед тысячной толпой, не говоря уже о миллионах тех, кто смотрит всё по телевизору и компьютеру, чтобы представить Джейн, как потенциальную Первую Леди. Цепляясь за одну из вельветовых шторок, я очень жалела, что согласилась на это. Когда впервые подняли эту тему, сразу высказала свои возражения и предложила вместо себя Кэролайн. Она должна была присутствовать на конвенции и, в конце концов, она была кровным родственником. Я была всего лишь женщиной, которая притворялась невестой ее сына.
Тем не менее Джейн и Джеймс заверили меня, что я лучше всех подойду для этой работы. Так как их уверенность была ободряющей, мне оставалось только успокоить свои нервы и загнать поглубже страхи. В конце концов, конвенция – это же пустяк. Я буду стоять перед всеми делегатами, которые поддерживали нас, учитывая еще и огромное количество зрителей. Конечно, я не совершала ошибок со времен «Ворота в зад», если не считать моего пьяного стриптиза из-за сиропа от кашля, но удача всегда могла от меня отвернуться.
Стук по плечу заставил меня завопить, от испуга я чуть не выпрыгнула из кожи. Развернувшись, уставилась на обеспокоенное лицо Баррета. Пятнадцать минут назад я оставила его в кругу семьи, семья кандидата сидела в первом ряду на балконе, чтобы пойти за кулисы и здесь ждать своего выхода.
– Что ты здесь делаешь? – потребовала я ответа.
– Пришел проверить, как ты.
В тот же миг от его рыцарского жеста, мое сердце забавно подпрыгнуло.
– Спасибо. Я ценю это.
– Так как ты? Держишься?
– Просто превосходно, – мой голос прозвучал на октаву выше. Когда Баррет поднял брови, я вздохнула. – Такое чувство, что меня сейчас стошнит.
Парень ободряюще улыбнулся.
– Это просто нервы. У тебя все получится.
– Я просто боюсь, что выйду туда и забуду все, что собиралась сказать.
– Поэтому там есть телесуфлёры, – уверил меня Баррет.
– А если я снова упаду?
– Этого не будет, – он немного нахмурил брови. – В этот раз ты же надела белье, да?
Я широко раскрыла глаза.
– Боже мой, – я широко раскрыла глаза, – ты действительно думаешь, что я могу упасть?
Баррет рассмеялся.
– Нет, не думаю. Я просто дразнил тебя.
– Ну, я не в настроении.
Он сжал мои плечи.
– Хочу, чтобы ты послушала меня, – приказал парень.
– Хорошо.
– Ты сейчас выйдешь туда и сразишь всех наповал, не только потому что ты талантливый оратор, но и потому что написала обалденную речь от всего своего невероятно чистого сердца.
Я несколько раз моргнула.
– Ты, правда, так думаешь?
– Правда, – Баррет кивнул. – Все члены кампании так думают. Папа никогда бы не предложил тебе сделать это, если бы не верил в тебя и твои способности.
– Спасибо, Баррет. Для меня это много значит.
– Иди сюда.
Баррет притянул меня в свои крепкие объятия. Мы сильно продвинулись с того дня, когда должны были репетировать держание за руки. Благодаря всему тому, что произошло за последние пару месяцев, мы стали хорошими друзьями. Также у нас были близкие отношения, которых мне не доставало с другими мужчинами. Меня охватила глубокая грусть, когда подумала, как сильно буду скучать по всему этому после ноября, не говоря уже о страхе никогда не найти чего-то подобного с другим человеком.
Услышав мое имя, эхом разнесшееся по громкоговорителям, Баррет прижался губами к моей щеке.
– Я верю в тебя больше всего на свете.
Его слова вкупе с непосредственной близостью заставили мои итак ослабшие колени превратиться в желе.
– Э-это многое з-значит, – заикалась я.
Святой Боже. Что со мной случилось? Одно объятие и милое слово от Баррета, и я веду себя, как влюбленная школьница, которой только что помахал рукой ее возлюбленный. Я ненавидела, когда ему удавалось так воздействовать на меня, и, похоже, в последнее время это происходило все чаще и чаще. Я не могла позволить своему сердцу ещё больше открыться перед ним. Этот мужчина должен оставаться во френдзоне.
– А теперь выметайся отсюда и срази их всех.
Затем он шлепнул меня по заднице, сильно.
Мое возмущение его жестом взяло верх над моими нервами, и я практически побежала к трибуне. Но, когда я начала подниматься по ступенькам, меня мгновенно накрыло чувством «олень–в–свете–фар». К счастью, я колебалась всего мгновение, а затем уверенно пошла вперед. Как только пальцы схватились за стенки трибуны, я мысленно стукнула себя уверенностью что теперь не упаду. Взгляд скользнул по толпе к телесуфлёру в задней части помещения, и моей речи, напечатанной на экране. Сделала глубокий вдох перед тем, как отвести взгляд. Я знала, что мне это не нужно.
– Добрый день! Для меня честь стоять сегодня перед вами, чтобы представить женщину, которой я неимоверно восхищаюсь. Женщину, которая неустанно боролась за обездоленных и лишенных прав, даже когда ее муж ещё не был сенатором. Женщину, которая работала, чтобы снизить уровень безграмотности путем реализации уроков чтения не только в своем родном штате Вирджиния, но и по всему юго-востоку. Помимо всего этого, она еще была женой и матерью троих детей. Она была якорем для своего мужа в бурных политических водах тридцатилетней сенаторской карьеры. Она была скалой, на которую опирались ее дети, и мягким местом для их падения. Поприветствуйте мою будущую свекровь и будущую первую леди Соединенных Штатов – Джейн Каллаган.
В ушах зазвенело от оглушающего шума из зала, и я повернулась, чтобы посмотреть, как Джейн поднимается на сцену. Она выглядела собранной и величественной в своем белом костюме. Когда женщина поднялась на платформу, она обняла меня.
– Ты превосходно справилась, – прокричала она мне на ухо.