– Прошу меня извинить, но я должен откланяться.
– О, Боже, ты плохо выглядишь, Баррет, – заметила Элейн.
– Внезапно ужасно разболелась голова.
Простите за каламбур.
Когда я поднялся, изогнулся так, чтобы скрыть эрекцию, и приложил ладонь к якобы болевшей голове. Когда только я стал выходить из-за стола, стул Эддисон заскрежетал по полу.
– Лукас, Элейн, мои извинения, но я не смогу ужинать, пока не буду знать, что Баррет благополучно добрался до спальни.
– Да, тебе, определенно, нужно сопроводить его, – ответил Лукас.
Элейн кивнула.
– Чуть позже мы принесем вам двоим поднос с едой.
– Это очень любезно с вашей стороны, – поблагодарила Эддисон. Затем она скользнула рукой вокруг моей талии. – Вот так, дорогой, позволь помочь тебе.
– О, думаю, ты уже достаточно помогла, – тихо зашипел я.
Эддисон хватило наглости хихикнуть. Как только мы вышли из гостиной, я выпрямился, а потом посмотрел на нее. Вместо того, чтобы спрятаться, она послала мне самодовольную ухмылку.
– Я же сказала, что могу быть бесстыдной.
– Одно дело быть бесстыдной, а другое – дразнить мой член, и сейчас ты получишь расплату, – схватив ее за руку, я потащил ее по коридору.
– Куда ты идешь? Ступеньки сзади.
– Мы не пойдем в спальню.
– Не пойдем?
Я покачал головой.
– Я хочу чего-то более публичного.
В глазах Эддисон промелькнуло опасение, но она не стала спорить. Немного раньше Лукас провел нам экскурсию по дому, так что я знал, что вторая дверь налево – библиотека. Я открыл дверь и толкнул Эддисон внутрь.
Когда дверь за нами закрылась, Эддисон посмотрела через мое плечо.
– Ты не закроешь ее?
– Тогда никто не сможет войти, и какое в этом веселье?
Ее глаза вспыхнули, когда девушка сделала два шага от меня, но, прежде чем она смогла убежать, я набросился на нее и потянул к себе. Наши рты врезались друг в друга, языки сплелись.
Я направил нас к огромному столу из красного дерева, стоящему в центре комнаты. Как только Эддисон наткнулась на него, я встал перед нею на колени. Схватив край платья девушки, я медленно начал поднимать его по ее ногам, затем по бедрам, и мои ноздри затрепетали от запаха ее желания. Наклонив голову, я поцеловал обнаженную плоть и проделал теплую дорожку к ее киске.
Эддисон положила руку на мою голову, зарывшись пальчиками в мои волосы. Сбросив ее трусики на пол, я развел ноги девушки. Лизнув один раз у нее между бедер, я понял, насколько готовой она была для меня. Когда я поднялся, ее глаза, закрытые от удовольствия, распахнулись. Обычно, я бы дольше поработал над ней, но Эддисон и так заставила меня ждать слишком долго.
Обхватив ее за талию, я поднял девушку, чтобы она села на стол, при том удерживая ее задницу на краю. Пока я доставал презерватив из кошелька, Эддисон протянула руки к моей ширинке. Расстегнув ее, она стянула штаны вместе с трусами вниз по моим бедрам.
– Хочешь, чтобы я трахнул тебя, Эддисон? – спросил я, раскатывая презерватив по члену.
Она схватила отворот моего смокинга и притянула ближе к себе.
– Да. Пожалуйста.
– Прямо здесь, где любой может нас увидеть?
– Мгм, – ответила она, облизав губы.
– Попытаешься быть тихой? Или будешь кричать так громко, чтобы услышали все?
– Буду кричать.
– Чертовски верно.
Потянувшись к ее спине, я расстегнул платье и стянул его верх на талию. Наклонил голову, чтобы пососать и прикусить соски в шикарном кружевном бюстье. А потом я ворвался в Эддисон, заставив ее вздрогнуть от удовольствия. Девушка обвила меня ногами, пока я вколачивался в нее.
Когда ее стеночки начали сжиматься вокруг меня, я застыл на полпути, а потом вышел из нее. Взгляд задыхающейся Эддисон изменился от наполненного удовольствием до сбитого с толку.
– Что ты делаешь?
– Отплачиваю тебе той же монетой.
Эддисон надула итак опухшие губы.
– Знаешь, ты наказываешь не только меня – Медведь тоже страдает.
– Это верно, – рассмеялся я.
Разведя ноги, Эддисон послала мне соблазнительную улыбку.
– Тогда возвращайся внутрь. Быстро.
– Нет никакого шанса, что откажусь от такого предложения.
Схватив ее за бедра, я перевернул девушку так, чтобы она практически распласталась на столе. Звучно шлепнул ее по заднице и толкнулся в нее по самые яйца. Застонав, Эддисон мертвой хваткой удерживалась за край стола, пока я трахал ее. Когда подумал, что ничего лучше уже быть не могло, это случилось.
Эддисон выкрикнула мое имя, когда кончила, и два толчка спустя я последовал за ней, навалившись девушке на спину. Мгновение мы так и лежали, отчаянно пытаясь восстановить дыхание.
Услышав шаги в коридоре, мы с Эддисон испуганно посмотрели друг на друга, прежде чем оглянуться в поисках укрытия.
– Штора, – пробормотал я, затем помог ей слезть со стола. Со спущенными штанами пришлось ковылять за стол, из-за чего Эддисон взорвалась хихиканьем.
– Тише, – шикнул я.
Как только мы нырнули за тяжелые шторы, дверь открылась. Выглянув, я увидел дворецкого.
– Что ты делаешь? – спросил его кто-то, стоящий в коридоре.
– Могу поклясться, что слышал, как кто-то передвигал здесь мебель, – ответил дворецкий.
Я фыркнул из-за его выводов. Уверен, что когда дело подходило к концовке, мы немного сдвинули стол. Когда дверь закрылась, я облегченно вздохнул, снял презерватив с Медведя и выбросил его в корзину для мусора. Затем натянул трусы и брюки.
– Это было близко, – размышлял я.
– Нет, именно это происходит всегда, когда я пытаюсь быть плохой! – простонала Эддисон, надевая лямки платья.
– Признай, это было горячо.
Девушка прекратила возиться с передней частью платья, и ее губы изогнулись в застенчивой улыбке.
– Да, было, – а потом момент прошел. – Застегнешь?
– Конечно.
Когда Эддисон развернулась, я потянулся к молнии, но застыл на месте. Заходящее солнце выглянуло из-за шторы и осветило девушку ангельским сиянием с головы до ног.
И тогда до меня дошло. Я больше не сомневался и не задавал себе вопросов по поводу собственных чувств. Я любил ее. Окончательно и бесповоротно. Без каких-либо колебаний. Слова сами сорвались с губ.
– Эдди, я влюблен в тебя.
Эддисон тут же развернулась ко мне.
– Что ты сказал?
– Я сказал… что люблю тебя.
Девушка в неверии моргнула.
– Я так и поняла.
– Я говорю серьезно, Эддисон.
– Я знаю, что это так.
Мои брови взлетели вверх.
– Правда?
– Я вижу это по твоим глазам, – ответила она и кивнула. Продолжительно выдохнув, девушка улыбнулась. – Я тоже люблю тебя.
Когда до меня дошел смысл слов, подумал, что мое сердце выпрыгнет из груди. Святое дерьмо, она действительно любит меня.
– Боже, я чертовски рад это слышать. Это, конечно, никак не меняет моих чувств, но я рад, что ты не оставишь меня у разбитого корыта.
Эддисон прикоснулась к моей щеке. Любовь кружилась в ее глазах в паре с капелькой озорства. Я и раньше видел этот взгляд, но до этого момента не осознавал, что он означает.
– Ну, когда я представляла, что говорю тебе это, ситуации «нас–почти–поймали–во–время–секса» не было, – проговорила она.
– Взгляни с другой стороны: это добавляет остроты, – смеясь сказал я.
– Думаю, ты прав.
– А теперь застегни мое платье.
– Да, нам лучше убраться отсюда, прежде чем вернется дворецкий.
– Или прежде, чем они принесут поднос с едой в пустую комнату.
Мой желудок заурчал от упоминания о еде.
– Я голоден.
Эддисон послала мне робкую улыбку.
– Ты определенно наслаждался, нарабатывая аппетит.
– Эй, знаешь, а как насчет того, чтобы после ужина наработать даже больший аппетит?
Эддисон рассмеялась.
– Звучит хорошо, – затем девушка подняла голову. – А теперь, скажи мне, пожалуйста, где черт возьми, мои трусики?
Глава 18
Эддисон
Баррет Каллаган влюблен в меня. Пресловутый плейбой и бабник Баррет Каллаган влюбился в меня – обычную американскую не супермодель меня. Последние несколько месяцев я гадала по поводу его чувств ко мне, и теперь получила словесное подтверждение. Он сказал эти три маленьких слова без провокации и не под давлением. Эти слова прозвучали из его уст по собственной воле. Назовите меня жалкой, но меня грел тот факт, что Баррет признался первым. Для такого мужчины подобное признание было просто переворотом. И я почувствовала себя победителем, свернувшись на роскошных простынях рядом с похрапывающим Барретом.