Завизжав от восторга, я обняла мужчину за шею.
– Обожаю эту идею.
– Я так и подумал.
Быстро чмокнув его в губы, я отстранилась, чтобы мы могли войти в зал. Песня подошла к концу и Эбби улыбнулась, когда взяла микрофон.
– Президент Каллаган, Миссис Каллаган, вице-президент Смит, миссис Смит, я просто хотела сказать, какое это огромное удовольствие для нас с братьями быть здесь и выступать перед вами. Это действительно честь и карьерное достижение быть частью такого особенного вечера.
Эбби замолчала, когда в комнате загремели аплодисменты. Она встретилась взглядом со мной и снова улыбнулась.
– Если вы не знаете, я – давняя подруга невесты Первого сына, Эддисон. Наши семьи были частью одной миссионерской программы заграницей и, проведя вместе несколько летних месяцев, мы стали друзьями по переписке, когда ещё не было интернета. К счастью, с развитием технологий мы могли поддерживать связь в разных странах и континентах. Я наслаждалась каждой минутой ее участия в предвыборной кампании в поддержку нашего нового президента, и мне бы хотелось сыграть ее любимую песню в этот вечер первой, – Эбби подмигнула. – Эддисон, это для тебя!
«Where I Roam» была песней, которую исполняла группа «Jacob’s Ladder» ещё до того, как Эбби заняла место своего старшего брата, Мики. Ускоренный ритм и звенящий микс скрипки и банджо потянули людей на танцпол.
Как только песня закончилась, я срезала путь к сцене так, чтобы как можно быстрее поздороваться с Эбби. Пока Илай и Гейб наигрывали вступительные аккорды их последнего хита, Эбби сбежала по ступеням и обняла меня.
– Не могу поверить, что ты здесь! – визжала я, перекрывая музыку.
Эбби рассмеялась и крепче обняла меня. Когда она отстранилась, то подарила мне ослепительную улыбку.
– Могу сказать тебе то же самое, учитывая тот факт, что ты помолвлена с Первым сыном. Это так чудесно, Эдс, – тараторила Эбби.
– Ну, он скорее Второй Первый сын, поскольку Торн – самый старший, – пошутила я.
– Какая разница. Это все равно чудесно.
– Высокая оценка от женщины, которая получила Грэмми и награду CMA (прим.: CMA – Country Music Association Awards, ежегодная американская музыкальная награда Ассоциации кантри-музыки), не говоря уже о том, что вышла замуж за суперски горячего рокера.
В глазах Эбби отразились гордость и счастье.
– Мы обе прошли о-очень долгий путь от нашего миссионерского детства, верно?
Я кивнула.
– Это точно.
– Но я бы ни на что не променяла эти дни. Они многому меня научили.
– Да, это так.
Когда Эбби бросила взгляд через плечо, Илай поднял подбородок в ее сторону.
– Я должна идти. Джейк в отеле с близняшками и мне бы хотелось, чтобы ты познакомилась с ними до нашего отъезда в пятницу.
– С радостью. Давай завтра пообедаем.
– Хорошо, – она помахала рукой на прощание, прежде чем взбежать по ступенькам на сцену, к микрофону.
Когда меня похлопали по плечу, я развернулась и увидела Баррета.
– Готова сплясать ковбойское буги?
Я рассмеялась.
– С удовольствием, только никогда больше не используй эту фразу.
Баррет ухмыльнулся, когда мы вышли на танцпол. Мы протанцевали следующие две песни, прежде чем музыка сменилась медленной, мягкой балладой, и я закрыла глаза, когда Баррет притянул меня вплотную к себе под сверкающими огнями бальной залы. Я снова поборола желание ущипнуть себя. Такое ощущение, словно я была в сказке, где в роли Золушки танцевала с привлекательным Прекрасным Принцем на балу. Мне не хотелось, чтобы этот момент или это чувство когда-нибудь закончилось.
Естественно, песня вскоре закончилась и дыхание Баррета согрело мое ухо.
– Мне нужно побыть наедине с тобой, Эддисон.
С губ сорвался нервный смех.
– Здесь слишком много людей, слишком большой риск, – возразила я.
– Просто доверься мне.
Отбросив здравый смысл, я позволила Баррету увести меня с танцпола, и мы пошли на один из балконов. Я улыбнулась, когда вспомнился день выборов. Баррет, защищая от холода, притянул меня к своему телу.
– Эддисон?
– Мхм, – осторожно пробормотала я, ожидая, что он скажет задрать платье и перегнуться через перила.
– Тебе все ещё нравится свадьба в розарии?
– Погоди, что?
– Ты хочешь выйти замуж в розарии?
Я отстранилась, чтобы уставиться на него с открытым ртом.
– Что?
– Ну, из того, что я прочитал в Белом доме: в истории – одной из огромного количества книг, которые моя мама заставила меня прочесть – в июне самый пик цветения роз, так что это, должно быть лучшее время для свадьбы, – он поднял брови. – Как думаешь, сможешь организовать ее за полгода?
Я отчаянно пыталась переварить то, о чем говорил Баррет.
– Думаю, да... – я склонила голову. – А почему ты спрашиваешь?
– Потому что думаю, что нам нужно пожениться.
О. Мой. Бог. Когда на меня обрушился клубок спутанных эмоций, я поняла, что изо всех сил старалась не свалиться кучкой на пол. К счастью, Баррет обнимал меня, так что это длилось недолго.
Любимый встал передо мной на одно колено.
– Сейчас тот момент, когда невесте обычно дарят кольцо, но у тебя оно уже есть.
Я посмотрела на свою руку. После нашего разрыва я не сняла кольцо, потому что это вызвало бы подозрения. Потом, когда мы снова сошлись в день выборов, оно все ещё было на мне.
– Я подумал купить тебе другое кольцо, потому что это могло ассоциироваться с фейковой помолвкой, но потом понял, что не хочу, чтобы у тебя было какое-то другое кольцо. Это кольцо символизирует день, когда мы впервые стали парой, даже если это было не по-настоящему. С того дня моя любовь и восхищение только продолжали расти. Тот, кто никогда не считал себя способным на любовь к одной женщине, нашел мир и спокойствие в моногамии. Я исследовал потерянную часть себя, и ты оказалась единственной женщиной, которая смогла сделать меня цельным. Я не могу представить, что проведу остаток жизни с другой женщиной.
Мое сердце пустилось в такой сумасшедший галоп, что я испугалась, не вырвется ли оно из груди. Спектр эмоций, прошивающих меня, был и вправду подавляющим. Мгновение, о котором я мечтала, стало реальностью – Баррет опустился на одно колено и делал мне предложение.
– Эддисон, ты выйдешь за меня замуж?
Я не знаю почему, но в тот момент, я могла прошептать только одно.
– По-настоящему?
Баррет искренне, с любовью улыбнулся мне, затем кивнул головой.
– По-настоящему.
– Да, да, ДА! – выкрикнула я.
Баррет едва успел подняться, когда я бросилась в его объятия. Закружив меня, он прижался ко мне губами, а я вложила в этот поцелуй все свои чувства. Если бы я сейчас умерла, то умерла бы невероятно счастливой женщиной.
Хоть я и продрогла до костей, все равно хотела, чтобы мы провели остаток ночи в объятиях друг друга. Но время уходить, чтобы появиться на следующем балу наступило слишком рано. В течение следующих пяти часов мы отстрелялись на последних официальных балах, а потом заскочили на две приватные вечеринки. Словно день итак уже не был волшебным, из-за предложения Баррета появилось такое чувство, будто я летала в облаках.
К тому времени, как мы вернулись в Белый дом, на часах было уже больше четырех утра. Поднявшись на лифте в административное крыло, мы, рука об руку, прошли по Центральному коридору к нашим спальням. Когда добрались до Восточного зала заседаний, Баррет притянул меня к себе. Поскольку недалеко от нас расположился пост спецслужб, Баррет наклонил голову, чтобы прошептать мне на ухо,
– Хочешь чем-нибудь заняться в спальне Честного Эйба? (прим.: Честный Эйб – одно из самых известных прозвищ Авраама Линкольна)
Рассмеявшись, я откинула голову назад.
– Ты же это не серьезно.
– О, я очень серьезен, – Баррет покрутил своими бедрами, и я почувствовала, что его член подтверждает всю серьезность. – У меня есть постановление об освобождении вас от трусиков.
– Ты не можешь так унижать Манифест об освобождении рабов, – с негодованием прошипела я.
Баррет хихикнул.
– Я знал, что смогу задеть тебя, а я так завожусь, видя тебя раздраженной, – он подмигнул мне. – Кроме того, я уверен, что Эйб простит меня – братский кодекс и все такое.