И хотя ему не нужно было ни наше одобрение, ни благословение... он хотел их получить, такой уж он человек. Отец провел в политике все время, что я его помню, но при этом никогда не был одним из вечно отсутствующих отцов. Не знаю, как он умудрялся попадать на наши с Торном футбольные матчи или танцевальные выступления Кэролайн.
Несмотря на опасения, которые были у нас, его детей, о том, что этот пост потребует взамен от нашего отца, мы все желали ему удачи и обещали сделать все, что в наших силах, чтобы помочь ему с избранием. Теперь, после его победы в двух первичных выборах, игра началась.
– Наверное, он включил знак бэтмена, чтобы призвать меня порисоваться для кампании.
Тай кивнул.
– Ты уже думал, что ответишь?
– Мне придется согласиться на разъезды, по крайней мере, на пару дней в неделю. Я всегда смогу поработать в самолете.
– Если конечно, не будешь занят, трахая журналистку.
– Точно, – я засмеялся. – Конечно, большую часть времени я буду проводить в «Каллаган Экспрессе».
Для компании недавно были куплены три автобуса, чтобы возить моего отца и его окружение по стране. Их назвали «Нинья», «Пинта» и «Санта-Мария» в честь кораблей, на которых Колумб приплыл в Америку. На прошлых выходных мне устроили экскурсию, и, должен признать, они довольно шикарные. У папы будет обслуживание, как у рок-звезды. Переезжающая с место на место компания во многом была похожа на группу. Тебе нужна потрясающая команда, чтобы все прошло без сучка без задоринки, кроме того, нужны журналисты, которые будут освещать события. Все вместе это была грандиозная операция, которую нужно спланировать и исполнить.
Как раз в тот момент, когда мы начали снижаться, появилась Евангелина, посвежевшая и невозможно горячая. После приземления я подарил ей извиняющуюся улыбку.
– Мне и Таю придется сойти здесь, но капитан доставит тебя в Нью-Йорк.
– Спасибо. Это очень мило. Не знаю, что буду делать без тебя, – сказала девушка подарив мне поцелуй в губы.
– Ты всегда можешь думать обо мне, развлекаясь с собой, – предложил я.
– Вот это прекрасная мысль.
– Не забудь записать для меня видео.
– Хотя, – Евангелина прижала палец к подбородку, – если немного подумать, я подожду. Не хочу кончать без тебя и твоего невероятного члена.
– Не забудь еще мой виртуозный язык, – добавил я.
– Боже ты мой, – проворчал Тай, забрасывая одну из моих сумок себе на плечо, прежде чем проскользнуть мимо нас к выходу из самолета, ожидая пока откроют дверь.
Игнорируя его, я привлек Евангелину к себе для долгого чувственного поцелуя, прихватив ее за задницу. Когда дверь самолета открылась, я последовал за Таем вниз по ступенькам в холодный февральский воздух и помахал напоследок девушке, пока дверь не захлопнулась, встав на место.
У взлетной полосы нас дожидалась машина с водителем. Закинув сумки в багажник, мы сели внутрь, чтобы отправиться в получасовую поездку из аэропорта в город. Пока я просматривал рабочую почту, время пролетело незаметно. Какой-то частью сознания я не мог избавиться от растущих опасений насчет того дела, из-за которого меня позвал папа. Они ощущались как зловещая туча неуверенности, охватившая меня, хотя у меня не было оснований предполагать, что может произойти что-то неприятное.
Когда мы прибыли в отель Джефферсон, я сделал глубокий вдох. Отец обожал Джефферсон из-за своей любви к историческим деталям. Если ему нужно было остановиться в городе, то он всегда выбирал это место. Оно исполняло роль его частной штаб-квартиры до тех пор, пока не придется пускаться в путь по стране.
У лифтов нас встретил один из его сотрудников. У отца было столько миньонов, бегающих вокруг, что я даже не пытался запомнить их имена. Я всегда изображал узнавание, пожимая им руки. Быстрое «Привет, мужик, как дела?» надолго производило впечатление. Конечно, если это была сотрудница, я старался избегать в разговоре «милых» и «дорогих», чтобы не звучать по-сексистски.
Быстро поднявшись наверх, мы вошли в пентхаус и прошли в столовую. Мой отец сидел во главе стола, окруженный тремя ближайшими советниками. Если его изберут президентом, уверен, они будут так же сидеть в его кабинете. Отец встал с места.
– Рад видеть тебя, сын.
– Я тоже рад тебя видеть, папа.
И я не пытался пустить дым ему в задницу, это была истинная правда. Так как мои родители были богаты, я рос не так как другие дети в моей школе. И пусть моей маме помогала няня, но именно она вырастила нас. Если отец станет президентом, то мама станет кем-то средним между Джеки Кеннеди и Лорой Буш. У нее голубая кровь, но сама она очень приземленный человек.
Что же до отца, то он такой папочка из сериала. Он никогда не был одним из тех политиков, которые просто сдавали сперму для того, чтобы иметь удобную семью, которой можно было бы покрасоваться на избирательных постерах. Я, черт возьми, восхищался им.
Однажды, я надеялся стать хотя бы вполовину таким, как он. Сейчас это было не так, и в свои двадцать семь лет не мог представить, когда же начнется эта метаморфоза. В конце концов, папа стал отцом только в тридцать, так что у меня еще было время подурачиться... во всех смыслах.
Коротко обнявшись, он указал мне на место рядом с ним. Я сел, кивнув остальным сотрудникам. Единственным, кого я знал в лицо, был управляющий кампанией отца, Берни Джордж.
– Добрый день, джентльмены.
– Добрый день, Баррет. Рад, что ты смог приехать, – сказал Берни.
– Держишь его в узде? – я ткнул пальцем в отца.
– Это тяжелая работа, но кто-то должен ее делать, – Берни усмехнулся.
– Не стоит нагнетать атмосферу, – после небольшой паузы я сказал. – Что произошло настолько важное, что ты развернул самолет?
– Насколько ты знаешь, мои победы в Нью-Гемпшире и Айове не были такими единодушными, как нам бы хотелось.
– Эй, ты же выиграл, верно? Это же самое главное, особенно, если учесть исторически признанный факт, что победитель в Нью-Гемпшире, как правило, получает избрание от партии.
– Да, это важно, но это так же значит, что Супервторник (примеч. – вторник в начале февраля или марта в год президентских выборов, когда в большинстве штатов проходят предварительные выборы) через две недели, и нам нужно найти способ обогнать оппонентов, если я хочу быть выбранным от партии, – расстегнув пиджак, отец откинулся в кресле. – Мы решили, что лучшим способом будет нанять консалтинговую фирму, чтобы помочь нам с имиджем.
– Но пока ты был в Сенате, ты всегда поднимал их на смех.
Мрачное выражение на его лице подсказало мне, насколько отец серьезен.
– Так как я никогда не сталкивался с победой с таким маленьким преимуществом, то решил пересмотреть свое мнение.
– Говоришь как настоящий политик.
– После небольшого исследования они выделили одну область в моей личной жизни, которая отчаянно нуждается в переменах.
– И что же это?
– Ты.
– Я?! – мои брови взлетели вверх. – Что, черт возьми, они нашли такого ужасного?
– Твой разгульный образ жизни.
– Ой, да ладно! Я не какой-то раздолбай.
Взгляд отца скользнул с меня на его лучшего политического друга Томаса Дженкинса. Получив кивок от отца, Томас открыл бумажный конверт, лежащий перед ним.
– Имиджевые консультанты провели опрос среди избирателей в штатах с наибольшим количеством голосов коллегии выборщиков. Они нашли тот факт, что ты не женат и не состоишь в отношениях с женщиной или с мужчиной, нежелательным. Добавь к этому то, что ты общаешься с группой молодых людей, которых считают испорченными детками с трастовыми фондами, что заставляет тебя и твоего отца терять связь с основными голосами.
Я выскочил из кресла, как черт из табакерки, и ткнул пальцем в сторону Томаса.
– Я не какой-то там обеспеченный недоумок, порхающий от вечеринки к вечеринке! Я пашу по пятьдесят часов в неделю, если не больше! Я все отдаю компании, – я в гневе вскинул руки. – А они сказали этим голосам, что у меня степень по бизнесу?
Томас покачал головой.