– Они не ассоциируют себя с твоими профессиональными достижениями, Баррет. Для них ты – все, что они могут прочитать в разделе сплетен, но больше всего, все, что они могут увидеть в интернете.
Я мысленно застонал. Я прекрасно представлял, что там можно увидеть, и конечно это не шло на пользу кампании отца. С 2013 года СМИ пришлось по душе называть меня «Голым Каллаганом» после того, как меня опознали на некоторых фотографиях, сделанных во время скандальной поездки принца Гарри в Вегас. В то время казалось совершенно нормальным играть в бильярд на раздевание со стайкой красоток и парнем, который был пятым в очереди на британский престол. Конечно, щедрые потоки алкоголя спровоцировали на выходки, замутили суждения и заставили нас забыть о такой возможности, что какой-то придурок сделает фотографии на свой телефон и выложит их в сеть.
Принцу, конечно, хватило мозгов прикрыть свои королевские «регалии» на фотографиях, в то время как мое «хозяйство» развевалось по ветру. Что собственно и дало прессе возможность придумать еще одно прозвище на мой счет. Я стал «Голым Каллаганом» или «Голым Медведем», очевидно потому, что член у меня был размером с медвежий. Хотя, если честно, «Голый Каллаган» мне понравилось больше.
Когда речь шла о семье моего отца, Торн представал в рассказах героем войны, Кэролайн – будущей дебютанткой с безупречной репутацией, а я – бездушным потаскуном. И хотя мне неприятно было это признавать, я понимал правила большой игры и потому осознавал свою ответственность перед кампанией. Мне чертовски не хотелось быть вечной проблемой отца. У меня был маленький пунктик, что я должен всем нравится, отчасти поэтому я всегда был готов двинуть на вечеринку и отключить голову. Людям обычно нравился беспечный подвыпивший Баррет. Ну, возможно, он нравился только людям моего круга, но точно не отцовскому окружению и американцам в целом.
– Ладно, – раздраженно зарычав, я откинулся в своем кресле. – Что бы там не нужно было сделать для улучшения моего имиджа, я это сделаю.
– Сделаешь? – спросил отец.
– Я обещал тебе, когда ты впервые рассказал нам о своих планах, что сделаю все, чтобы тебя избрали. Возможно, это значит не так много, но я человек слова.
– Я рад слышать это, сын, потому что то, о чем я собираюсь попросить тебя – довольно необычно.
– Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я пошел волонтером в лепрозорий? – шутливо предположил я.
– Я хочу, чтобы ты объявил о помолвке.
– Хорошая попытка, папа, – хрюкнул я. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Я хочу, чтобы ты объявил о помолвке, – медленно выговаривая, отец осторожно повторил.
– Да, я и в первый раз услышал.
– Тогда, почему ты переспрашиваешь?
– Прости за очевидность, но сама идея о том, что ты просишь меня объявить о помолвке ради твоей кампании, немного абсурдна, чтобы в нее поверить.
– Нет, Баррет, я еще никогда не был так серьезен.
– Боже, – пробормотал я, закрывая лицо руками.
– Я знаю, это звучит слишком...
На моих губах застыла маниакальная улыбка.
– Слишком? Я бы сказал, что это сраное преуменьшение года.
– Я никогда не говорил, что то, о чем я собираюсь просить тебя, будет легким.
– Неужели нельзя просто вплотную заняться волонтерскими обязанностями, чтобы изменить мой имидж? Например, благотворительность или что-нибудь такое?
– Восприятие тебя могут изменить только принятые обязательства, – мой отец скупо улыбнулся. – Пришло время вырасти в их глазах. И это можно сделать, показав им, что ты повзрослел и оставил позади свое фривольное прошлое. Брак – это естественный этап.
– Ты прекрасно знаешь, что я не из тех, кто женится.
– Да, я знаю это лучше прочих, но люди могут меняться и меняются. После того, как потерял Силию, я поклялся, что никогда больше не отдам свое сердце другой женщине. И многие годы я держал это обещание, а потом появилась твоя мама... – на его лице появился влюбленное выражение, которое бесило меня, когда я был подростком, но сейчас завораживало больше, чем что-либо другое.
Я не мог представить такое выражение на своем лице, никогда. Не мог представить, что когда-нибудь действительно появится женщина, которой мне будет достаточно. Родственные души, половинки и прочее дерьмо. Вряд ли есть женщина, которая будет смотреть на меня так же, как мама смотрела на отца. То, что было между ними, встречалось очень редко, и я не видел таким себя. Никогда.
Берни, сидевший напротив, откашлялся.
– Баррет, думаю, важно напомнить тебе, что твой отец не просит тебя жениться по-настоящему. Это просто прикрытие. После выборов, ты можешь вернуться к своему образу жизни, или еще раньше, если его не изберут на предварительных выборах.
– Даже если так, это чертовски долго для того, чтобы быть связанным с кем-то, кого я даже не знаю, – упорствовал я.
– Обратись к голосу разума, Баррет, – наклонившись ближе, отец сжал мою руку. – Если дела пойдут хуже, и я не пройду праймериз или не выиграю выборы, ты правда хочешь потом гадать, было ли что-то, что ты мог бы изменить?
Я присвистнул.
– Играешь на чувстве вины, папа.
– Я бизнесмен и использую все средства, – улыбнулся отец.
– Что ж, а что если я проигнорирую голос совести, который говорит, что нужно согласиться, и откажусь участвовать в этом маскараде?
– Тогда ты не оставишь мне другого выбора, кроме как принять жесткие меры.
– Могу ли я предположить, что твои жесткие меры будут хуже, чем игра на совести?
– Боюсь, что так.
– Окей, давай. Что же это будет?
– Ты потеряешь свое место в «Каллаган Корпорейшн».
Я прохрипел от ужаса. Твою мать! Он не шутил, когда сказал про жесткие меры. Хотя я работал полный день лишь два года, на самом деле я работал в компании каждое лето с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Сначала отец отправил меня в отдел рассылки, и мне пришлось пройти весь путь наверх самому, чтобы я представлял себе внутреннюю деятельность компании. «Каллаган Корпорейшн» была моей жизнью.
– Ты не можешь... Ты не посмеешь!
– Так как я – держатель контрольного пакета акций, то могу уволить любого, даже свою плоть и кровь, – отец смотрел на меня умоляюще. – Я очень не хотел бы прибегать к таким мерам, сын, но если ты меня вынудишь, я сделаю это.
– Боже, – пробубнил я.
Вот вам молот и сраная наковальня. Я снова стоял перед леди с весами, и на этот раз чаша выбора была такой тяжелой, что ее пригвоздило к полу.
– Где-то в глубине души я знаю, что ты никогда бы не вынудил меня действовать силой, – отец вздохнул. – Я знаю это потому, что, несмотря на тот образ, что создали СМИ, у тебя невероятно доброе сердце.
– К чему унижать меня дешевой лестью, – пробормотал я.
– Это не лесть. Это правда.
Когда я посмотрел отцу в глаза, то знал, что он искренен. Этот человек крутился в политике тридцать лет, но слава небесам, это не испортило его. Если у меня и было доброе сердце, но лишь потому, что я получил его по наследству от него и от матери. Я лишь не знал, смогу ли когда-нибудь оправдать их доверие.
– Так ты сделаешь это? – отец улыбнулся.
Если я что и ненавидел, так это подводить своего отца. Из-за болезни сердца, которая проявилась, когда я был еще ребенком, я не смог увидеть его гордости за меня в военной форме. Все это предназначалось для старшего брата, и сейчас его жертва своей карьерой была предметом гордости кампании, в то время как мой не столь образцовый характер считался убытком и, в моих собственных глазах, разочарованием.
– Да, сделаю.
– Купился на блеф с увольнением, да? – подмигнув, сказал папа.
Проклятье. Такого я не ожидал.
– Ага, купился. Умеешь делать морду кирпичом.
– Отлично. Рад это слышать.
Он поднялся из кресла и коротко по-мужски обнял меня – легких обхват рук и похлопывание по спине.
– Спасибо, Баррет. Ты не представляешь, как я счастлив.
Его слова тоже делали меня счастливым, но он этого не увидит. Вместо этого, я принял невозмутимый вид.
– Слушай, я сказал, что сделаю. Но это не значит, что я не считаю эту затею провальной.
– Думаю, тебе еще предстоит узнать, что у нас на редкость хорошая история.
– Что ж, тогда постарайся вписать в нее следующее: как моя невеста воспримет тот факт, что час назад я переспал с женщиной в самолете «Каллаган Корпорейшн»?
– Баррет! Наш самолет предназначен для деловых целей. Это не летающий матрас!
– Извини, – я решил, что лучше не упоминать, что сегодня матрас нам не понадобился. Не думаю, что уточнения этого будут уместны в данной ситуации.
– Как бы то ни было, в понедельник мы хотим объявить о помолвке, и у нас будет две недели до Супервторника, чтобы поднять мою популярность. История, которую мы преподнесем для прессы, заключается в следующем: вы двое уже прежде встречались, но потом расстались. И хотя вы не виделись, все равно сохранили чувства друг к другу. Встретившись вновь во время кампании на этих выходных, вы решили, что не можете жить друг без друга. Ты сделал предложение, и она с радостью его приняла.
– Вот это история. Знаешь, тебе пора в свободное время начать писать романы.
– Саркастичность твоей матери кажется мне очаровательной, но в твоем случае это раздражает, – ответил отец.
– Извини, постараюсь вести себя прилично, – я поднял руки.
– Итак, согласно нашей легенде, ты не был помолвлен, пока зажигал с оперной дивой.
Вытаращив глаза, я вскинулся.
– Погоди, откуда ты...
Внезапно я осознал, с кем имею дело. У отца связи в ФБР и ЦРУ. Черт, наверняка если дойдет дело, то у него обнаружатся связи и в МИ-6 (примеч. – служба внешнеполитической разведки в Великобритании). Не было ничего, что могло бы ускользнуть от его внимания.
– Зная тебя, уверен, что ты не оставил этой девушке ложных надежд на совместное будущее, – отец подмигнул мне.
– Вообще-то, – отозвался я, хмыкнув, – мы собирались снова встретиться сегодня вечером после моего возвращения в Нью-Йорк.
– Но не встретитесь. Ты порвешь с ней, как предполагает наша задумка.
– Если мисс Петскова станет проблемой, мы просто напомним ей про соглашение о неразглашении информации, которое она подписала, – Берни кивнул.
Да, я действительно был мерзавцем, который заставлял подписывать соглашение всех, кто оказывался в моей постели больше одного раза. Это было связано с тем, что женщины, с которыми я встречался, могли быть заинтересованы в инсайдерской информации о «Каллаган Корпорейшн», не говоря уже о том, что если они попадали на борт самолета компании, то там могли находиться документы, относящиеся к сенаторской деятельности отца. Это был способ держать свою совесть в чистоте.
– Ладно, я знаю, что о помолвке должно быть объявлено в понедельник, но не понимаю, как найду кого-то на эту роль за сорок восемь часов.
– В этом нет необходимости. Мы уже обо всем договорились с твоей невестой.
– Это фигуристая блондинка с замашками нимфоманки? – шутя, спросил я.
– Нет, Баррет, ничуть, – отрезал отец.
– Дай угадаю, дочка одной из маминых подружек? Тех, что постоянно пытаются свести меня со своими отпрысками?
– Вообще-то, ты ее не знаешь. Она работает на кампанию.
Я с опаской покосился на папку. Я был более чем обеспокоен тем, кого родители могли выбрать для меня, учитывая, как плохо у них это получалось. Сделав глубокий вдох, открыл файл и с любопытством уставился на улыбающееся лицо моей «будущей жены» – Эддисон. Хм, должен отдать должное отцу и его миньонам – женщина была шикарной. Учитывая, что фото было только до плеч, сложно сказать, так же хорошо все остальное или нет.
– Я удивлен, она офигенная.
Отец кинул на меня возмущенный взгляд.
– Эддисон – не просто хорошенькая. Она выпускница Лиги Плюща. Ее отец – священник в Южной Каролине, и она в детстве какое-то время жила в Центральной Америке, когда ее родители были миссионерами, так что добавь ко всему еще и беглый испанский. Кроме того, она работает на мою кампанию, так что понимает, как играют в мире большой политики.
– Впечатляет.
– Как видишь, она вносит большой вклад в легенду, прикрывая нас перед избирателями.
– Я почти готов признать, что она даже слишком хороша, учитывая, что девушка может заинтересовать женскую и испаноязычную часть избирателей, в то время как ее родители голосуют за консерваторов, – я насторожился. – Вы уверены, что в ее прошлом не было ничего провокационного?
Отец покачал головой.
– Ее прошлое безукоризненно за исключением одного эпизода с сыном члена палаты представителей. Что же касается ее интернет-облика – никаких снимков пьяного дебоша или разгульных вечеринок... и никакой обнаженки, – отец бросил на меня многозначительный взгляд. – Никаких скандалов.
– Это значит, что никакой скелет из шкафа мисс Монро не сможет выскочить и укусить нас за задницу, – поддакнул Берни.
Отлично. Теперь Эддисон превратилась в законченную зануду. Почему бы и не засветиться на Фейсбуке с парочкой дурацких пьяных фоток? Как, черт побери, мне выжить девять месяцев рядом с такой особой? Может быть, еще не поздно найти кого-то другого, кого-то, кто обладает личностью, или хотя бы пульсом.
– Вы точно уверены, что больше никого нет?
– Абсолютно, – ответил отец.
Его тон намекнул мне, что это больше не обсуждается.
– Она добровольно согласилась на это?
– Да. Мы встретились перед твоим прибытием. Нам показалось, что устного согласия с ее стороны достаточно, чтобы пригласить тебя для разговора.
– И что вам пришлось ей пообещать? – задумчиво постучав по подбородку, спросил я.
– Что, прости?
– Да ладно. Серьезная женщина с серьезной карьерой, она не производит впечатление зануды, которая хочет поймать свои пятнадцать минут славы. Если она настолько умна, как ты говоришь, то не будет делать подобное по доброте душевной. Она ожидает чего-то в обмен на потраченное время. И я думаю, это какая-то денежная компенсация.
– Да. Она получит вознаграждение за потраченное время, – отец ухмыльнулся уголком губ. – Сам факт, что ей придется выдавать себя твоей невестой, дорогого стоит.
– Очень смешно, – мне сложно было представить, что женщина будет ожидать оплаты за возможность провести со мной время, учитывая, сколько из них готовы сделать это бесплатно. – И насколько дорого? – склонив голову, спросил я.
– В цифру с шестью нулями.
Я вытаращил глаза.
– Святой боже, а не слишком ли много?
– Знаешь, мисс Монро отреагировала так же, когда услышала сумму, – отец с любопытством улыбнулся. – Вы мыслите одинаково.
– По крайней мере, она не стала торговаться.
– Нет, ей это и в голову не пришло, – благоговение на лице отца говорило о том, что он восхищался девушкой.
Должно быть, в ней было что-то особенное, раз она так его покорила, или же она запудрила ему мозги.
– И когда же я с ней познакомлюсь?
– Если ты готов, то прямо сейчас. Она внизу.
Мой желудок сжался. Независимо от того, как сильно мне хотелось сбежать, лучше сделать это сейчас. Или никогда.
– Конечно. Давайте начнем этот цирк.
– Берни, почему бы тебе не спуститься вниз за мисс Монро?
Берни поднялся со стула.
– Скоро вернусь.
– Не спеши, – сказал я вслед удаляющемуся Берни.
– Знаешь, сынок, не обязательно воспринимать это как смертный приговор. Я не выбирал специально какое-то несчастное создание, чтобы помучить тебя. У Эддисон прекрасное чувство юмора. Думаю, она тебе понравится.
– Перестань приукрашивать действительность, папа, – я раздраженно выдохнул. – Оставь это для предвыборной гонки. Я собираюсь воспринимать Эддисон как часть работы, которую кто-то должен сделать.
– Возможно, ты еще изменишь свое мнение, когда познакомишься с ней.
– Сомневаюсь.
– Просто пообещай мне, что ты постараешься не делать поспешных выводов.
– Ладно. Обещаю.
Когда раздался сигнал поднявшегося лифта, объявляя о прибытии моей невесты, я почувствовал, как вокруг моей шеи стягивается метафорическая петля. Подняв руку, ослабил галстук, встал со стула и приготовился к встрече с судьбой.