— Уф, — шумно вздохнул Калиносов. — А как Вы себе это представляете, милочка? Конечно, никому не запрещено рекламировать себя и принимать участие в общественной деятельности, но на такой пост, каким является пост Президента, существуют определенные ограничения. И просто взять прийти ниоткуда, ничем себя не зарекомендовав, быстренько сделать себе имя и выиграть выборы — невозможно.
— Тогда, — снова предположила я. — Дерябенко просто хочет сделать себе имя. И уж какую-никакую должность он всё-таки займет.
— Он уже депутат, у него уже есть вполне достойное имя, куда ему еще-то, — развел руками Калиносов. — Но быть депутатом Госдумы и быть главой государства — это две большие разницы, знаете ли… Чтобы занять серьезный государственный пост, одного имени будет маловато.
— Значит, Вы считаете, что мы напрасно беспокоимся? — Подчеркнула я.
— Да не просто считаю, уверен, — весело рассмеялся Калиносов и добавил. — Я бы на Вашем месте лучше о другом задумался.
— О чем же? — Несмело поинтересовалась я.
— Ой, матушка, — вздохнул Юрий Петрович. — Мне, честно говоря, неприятно об этом говорить. Но ведь пресса упорно замалчивает реальное положение дел в стране. В бизнесе. А положение-то плачевное, голубушка. Ресурсы-то мы свои проедаем. Пока держимся, но скоро будет не хватать бюджетных средств ни на учителей, ни на пенсионеров. Вообще ни на что…
— И с чем это связано? — Спросила я и поерзала на стуле.
— Уф… — Калиносов шумно выдохнул. — Долгая история. Вот экономисты в свое время предложили разорвать связь между золотым запасом и бумажными деньгами. Которые изначально должны были стать заменой золотых денег, как бы их эквивалентом. Есть у меня такое мнение, что, наконец-то, настала расплата за такое неосмотрительное решение. Потому что денежки, которыми мы с вами пользуемся, которыми расплачиваемся, — это просто фантики, бумажки, понимаете? Их можно печатать, а можно не печатать. Ни один в мире эксперт не в состоянии оценить тот допустимый предел выпуска этих самых бумажек. Потому что они, повторюсь, абсолютно ни к чему не привязаны. И поскольку их производство, то есть эмиссия — это практически бесконтрольный процесс, вот и напечатали. Много и от души.
— Ну, эту печальную историю я очень хорошо знаю еще с института, — разочарованно протянула я. — Но мне кажется, к теперешней ситуации это не имеет никакого отношения. А помните, как в 1998-м году дефолт был? Он же не из-за напечатанных денег произошел. Из-за долговых обязательств, которые государство не смогло выполнить.
— А долги, душечка, откуда берутся, как Вы думаете? — Назидательно посмотрел на меня Калиносов. — Это те самые бумажки, которые выпустили и раздали людям. Так сказать, одни бумажки выпустили, другие собрали. Но из-за перемены мест бумажек сумма-то валового продукта не меняется.
— Вот только на те самые бумажки, как на моей памяти, — прищурилась я. — Потом скупали совершенно реальные государственные объекты…
— Это уже совсем другое, — недовольно поморщился Калиносов. — Это уже, так сказать, передел собственности на государственном уровне.
— Мы с Вами как-то плавно ушли от темы, Юрий Петрович, — осторожно напомнила я. — Так о чем Вы хотели бы, чтобы я рассказала людям как пиар-специалист?
— Ах, да. Так объясните людям, что происходит! Нужно заниматься разъяснительной работой, чтобы никто не пребывал в розовом блаженстве и не строил иллюзий… — Повысил голос Калиносов и слегка привстал в кресле. — Пока чиновники будут сидеть по своим кабинетам, люди внезапно обнаружат, что их попросту в очередной раз ограбили!
— Юрий Петрович! — Я постаралась сдержать волнение. — А Вы считаете, что это правильно? Вот так взять и всё выложить на всю страну? Вы считаете, что люди нормально к этому отнесутся? «Спасибо» Вам скажут? А если начнутся забастовки, акции протеста. Не дай бог, вооруженное восстание?
— Всё про 1993-й год вспоминаете, — раздраженно рявкнул Калиносов. — Никто никуда ни на какие баррикады не пойдет. Зато люди будут лучше понимать, что кроме них самих о них позаботиться некому. Лучше сказать правду — мол, так и так, выживайте, как хотите, государство вам не поможет.
Начнут огороды вскапывать, наконец, картошку сажать. Народ у нас дюже изобретательный.
— А если всё-таки баррикады? Паника? — Напирала я. — И потом, если официально объявить о наступлении «экономического кризиса», то массе недобросовестных и нечестных людей попросту развяжут руки. Вон у меня партнеры — тоже пиар-агентство. На голову свою взяла их заказ делать по подряду. Так они мне деньги уже полгода не могут выплатить за выполненный объем работ. Все ссылаются на экономическую ситуацию в стране. А я точно знаю, что деньги у них на счетах есть. И то мне, судиться, что ли, с ними? Я их миллион лет уже знаю. Конечно, проходимцы они еще те, но раньше у нас с ними были достаточно открытые отношения. Им только скажи, что «кризис», так они официально всем объявят, что «всем, кому должны, прощаем». И всё.