— Очень весело, — промолвила я. — То есть нам нужно: а) установить прибор в телестудии, откуда идет передача; б) передача должна быть соответствующего содержания.
— Да, совершенно верно. Получается, что информация, которая будет подана телезрителю во время трансляции этой передачи, — продолжил объяснения Игнатьев, — будет воспринята им абсолютно лояльно и полностью усвоена.
— Я не совсем всё-таки поняла, уж простите меня, блондинку, — до меня что-то начало доходить, — ты только что сказал, что сигнал нашего гипнометра должен нейтрализовать сигнал предыдущего гипнометра? А не всё ли нам равно, что за передача будет идти в это время по телевизору?
— Теоретически всё равно, — ответил Игнатьев. — Но желательно, конечно, чтобы это были какие-то политические новости. Например, о правах человека. Или что-либо такое, что даст толчок «проснуться». Просто, повторюсь. Гипнометр целесообразен только в тех случаях, когда нужно передать какую-то информацию и зафиксировать ее в мозгу. Например, если идет выступление того же Дерябенко, где он расхваливает себя как политика, то именно эта информация и будет безусловно принята людьми. Если же диктор будет сидеть и читать изобличительные новости о том же Дерябенко — то эта информация тоже будет безусловно усвоена и принята.
— А что ты там про нейтрализацию сказал? — Уточнила я.
— А это на тот случай, если приборы вдруг начнут работать одновременно, — ответил Игнатьев. — Волновые потоки, складываясь в противофазах, будут друг друга гасить. Я сконструировал второй прибор именно таким образом — та же самая длина волны, но автоматическая подстройка при включении второго прибора пойдет таким образом, чтобы волны не резонировали, а наоборот, гасили друг друга.
— Господи, как всё сложно, — застонала я.
Виталий пожал плечами.
— Итак, — снова встрял Петя. — Наша задача, соответственно, проникнуть в Останкино, установить в студии прибор и произнести какую-нибудь изобличительную речь в прямом эфире. Я правильно всё понял?
— Да, — кивнул Виталий. — Ты всё понял правильно.
— Я не телезвезда, — сразу сообщила я. — И вряд ли рискну на всю страну выставить свою физиономию.
— А я, кажется, знаю, кто нам может помочь в качестве телезвезды, — загадочно улыбнулся Петя. — И кто обожает произносить с огромным пафосом изобличительные речи на политическую тему.
— Кто же? — Хором воскликнули мы с Виталием.
— Калиносов! — Выдохнул Петр и с довольным видом посмотрел на нас, ожидая реакции.
— Да! — Улыбнулась я, обнимая двоих своих мужчин. — У нас сегодня просто вечер гениев. Ребята, вы у меня самые лучшие на свете! — И я поочередно поцеловала в щеку сначала Петю, потом Виталия.
Растроганные парни просто засияли.
Глава 18
Калиносов сложил депутатские полномочия, а мы разработали план
Забрав у Виталия его прибор, мы с Петром одним из ближайших рейсов вернулись в Москву. На таможне мы долго объясняли, что это за конструкция и для чего она нужна.
— Это просто набор винтиков и проводов, — доказывал Петя таможенникам. — Помещение отапливает.
Мы его на барахолке купили. У нас в интерьер отлично вписывается такой, мы давно искали…
Таможенники ни фига не верили, но придраться было не к чему.
— Ужасно соскучилась по маме, — сконфуженно пожаловалась я Пете, как только мы вышли из аэропорта. — Петь, ты не обижайся, но я поеду домой. И еще очень хочется погулять в одиночестве по городу. Настроение философское. Гипнометр пока у себя подержи, хорошо?
— Хорошо… — ответил Петя. — Но ты, пожалуйста, не слишком увлекайся. У нас еще много дел. И звони, если что. Будь осторожнее, тебя могут попросту арестовать. Приеду к пяти.
— Ладно, Петь. Тогда жду тебя дома. Надеюсь, что обо мне уже давным-давно забыли…
Я доехала из аэропорта до Боровицкой, и, отпустив такси, отправилась пешком. Неспешно прогуливаясь по московским улицам, я вдыхала пыль и гарь, и искренне радовалась тому, что, наконец, вернулась домой. Несмотря на воистину детективные события, я чувствовала себя почти в безопасности. Да, я знала, что в любой момент может случиться что-то непоправимое. Но, в то же время, я с этим страхом свыклась, и вдруг ощутила себя абсолютно свободной. Я не шарахалась по углам, не пряталась, я просто бродила — могла запросто зайти в любое кафе попить кофе и съесть пирожок. Я без опаски позвонила паре приятельниц узнать, как дела, и даже в офис, услышать спокойный Женин голос.
Мне очень понравилось в Австрии. Но всего несколько недель отсутствия дома погрузили меня во все ощущения иммигрантов, скучающих по родным просторам. Кирхдорф — маленький, чистенький и зеленый город. Однако в нем нет этой суеты и спешки, свойственной Москве. Которую я так любила и без которой так скучала.