— Мамочка! — С порога я обняла свою любимую родительницу, прижав ее сухенькие ручки к груди. — Мамочка, милая, как я соскучилась по тебе!
— Ну и командировочка у тебя выдалась, Лара, — мама смахнула набежавшую слезу. — Я уж думала, ты насовсем перебралась.
— Да нет, что ты! — Затрещала я. — Мы делали серию репортажей об Австрии, также я участвовала в съемках клипа для одной популярной группы. Ну и просто отдыхали — катались на лыжах, путешествовали по стране. Я привезла столько снимков!
— Посмотрим, посмотрим, — мама всё никак не могла на меня налюбоваться. — Ну, пойдем, я тебя покормлю. Голодная, наверное, с дороги.
— Я бы целого слона сейчас съела! — Призналась я.
— Слона не обещаю, а вот тарелочку пельменей сейчас отварю тебе. С перчиком, — мама любовно погладила меня по голове и поспешила в сторону кухни.
— Ну, расскажи, как съездила, — маме не терпелось выведать у меня все подробности.
— Отлично! — Вещала я с набитым ртом. — Привезла тебе кучу подарков, посмотришь после обеда. А ты как?
— Да вот давление немного подводит, — пожаловалась мама. — Сплю плохо по ночам. Но это ничего. Я принимаю лекарства. И всё проходит.
— Эх, мама, — только и выдохнула я… — Что же я буду делать без тебя…
— Бог сохранит, — тихо сказала мама.
…В России все шло как обычно: тихо, чинно, мирно — словом, так, будто бы президентские выборы были абсолютно честными, и теперь народ чрезвычайно доволен своим выбором и спокойно продолжает жить своей жизнью. Люди все так же покорно собирали чемоданы в Сибирь. И только эти паучьи перестановки — когда одних чиновников убирали, а на их место приходили новые, давали понять, что старого мира больше нет.
Около пяти часов дня Петька, как и обещал, заехал ко мне.
— Ты знаешь, Петя, мне периодически жутко становится, — разоткровенничалась я с Григорьевым. — Вот людям навязали человека, которого они вообще видеть не хотели. Он делает всё, что считает нужным. Заблокировал половину Интернета, теперь зарубежные новости на сайтах не почитаешь. Части населения запретил вообще выезд из страны даже в туристических целях. Закрыл множество газет и журналов, особенно политического толка. Лишил имущества многих предпринимателей. Ввел цензуру буквально на каждый чих. И все молчат. Электорат рукоплещет практически каждому решению Президента, и даже ввод танков в Москву объяснили чрезвычайной необходимостью борьбы с преступностью. Просто такая покорность повергает в ужас. Я об этом уже говорила.
— Ну а что ты хотела. Сейчас все-таки не двадцатый век, — объяснил мне Петя. — Ты что, думала, что начнутся массовые погромы, репрессии и другие реакционные действия? Да это бред, это уже давным-давно не действует. И такие методы попросту могут привести к международному скандалу и третьей мировой войне. У нас государства зубастые стали — им только дай повод, они тут же начинают возмущаться, объявлять эмбарго и прочие санкции. Вот поэтому и придумываются различные психотехнологии, которые позволяют просто и безобидно побеждать в информационной войне. Сейчас достаточно просто подключить какой-нибудь хитроумный прибор и объявить по телеэкрану об очередном решении. И все срочно побегут его исполнять.
— И, похоже, власти абсолютно не беспокоятся ни о чём, — покачала я головой.
— Ну, всё-таки о чём-то они беспокоятся, — возразил Петр. — Иначе за Игнатьевым не охотилась бы половина Европы. Да и мы с тобой, не забывай, теперь «лица под подозрением».
— А вот то, что меня действительно изумляет, — поделилась я с ним. — Так это то, что нас до сих пор с тобой не арестовали. Хотя поводов и причин для этого — хоть отбавляй. Я сегодня спокойно гуляла по улицам, никто даже пальцем в мою сторону не пошевелил.
— Да всё очень просто, — сказал Петя нарочито громко. — Они думают, что если будут нас долго пасти, то мы в конечном итоге выведем их на Игнатьева. Но они ошибаются! К Игнатьеву мы никакого отношения не имеем. Абсолютно!
— Да! — Поддакнула я и покосилась почему-то на шкаф своей кухни. Обернувшись обратно, вопросительно посмотрела на Петю. Петя кивнул. Затем молча встал, подошел к шкафу, открыл створку и, немного покопавшись, достал из-за железной петли, соединяющей дверцу шкафа с ее основой, миниатюрный приборчик размером с маленькую монетку. Торжественно показал мне.