— Все спокойно, торговцы ходят без опаски, — ответил Салустиано.
Тогда капитан поднял людей, они вышли из каатинги и направились к скалам в Серроте дас Онсас. Лица у парней были исцарапаны, глаза впали и лихорадочно блестели, израненные корнями губы пересохли. Отряд собирался передохнуть в доме коитеро по имени Но де Донинья в двух лигах от реки. Бем-те-ви не в силах был стоять на ногах. Израненные губы саднили, живот вздулся, голова горела. Он едва держал в руках ружье. Домисио подошел к нему.
— Потерпи, мальчик, уже близко.
Если бы Бем-те-ви был волен, он упал бы на горячую землю и не сделал бы ни шагу дальше. Кориско взял его за руку.
— Не показывайся в таком состоянии на глаза капитану, пристрелит без разговоров…
Солнце проникало через соломенную шляпу и жгло темя. Парень делал нечеловеческие усилия, чтобы не упасть. Кориско, шедший с ним рядом, поддерживал его, но мальчик чувствовал, как в глазах у него темнеет и все тело горит, точно в огне. В себя он пришел только в доме Но де Донинья и узнал, что в пути с ним было плохо. Кангасейро разговаривали на площадке у дома, хозяйка дома отпаивала Бем-те-ви мясным бульоном. Его лихорадило, болели глаза, ноги не слушались, а когда он попытался встать, то не смог удержаться на ногах и опять свалился в гамак. Он был очень несчастен. Подошел Домисио.
— Ты болен, а мы должны покинуть этот дом. Брат Апарисио опять уходит в каатингу. По нашим следам рыщет летучий отряд, а у тебя нет сил двигаться. Это бывает с новичками.
Подошел Кориско.
— Бем-те-ви, чертовски скверно, но другого выхода нет. Тебе придется остаться у коитеро Но де Донинья, его жена полечит тебя, а на обратном пути капитан возьмет тебя с собой. Отряд вынужден опять скрываться в каатинге, капитан не хочет столкнуться с солдатами.
На следующее утро, на рассвете, отряд ушел. Вместе с пением птиц Зе Луиз услышал топот альпаргат по каменистой земле. Всем своим существом он вдруг почувствовал желание жить. Он обрадовался свободе и сразу решил, что вернется к родным. Нужно только окрепнуть, а там он найдет дорогу к потерянному дому.
Жар держался еще пару дней. Но понемногу силы вернулись к нему, и он стал передвигаться. Теперь он больше, чем раньше, дорожил каждой мелочью. Он наслаждался всем, что видел, всем, чего касались его руки, — и зеленой с круглой макушкой пальмой — он стоял под ее сенью, — и загону для коз, тут же рядом. От острого козьего запаха захватывало дух. Жена хозяина, еще «совсем молодая женщина, отпаивала его молоком и старалась поднять на ноги. Женщина теперь не стеснялась его.
— Ты со своими волосами до плеч похож на зверя, — сказала женщина и заставила его вымыть голову. «Паренек, теперь ты уже сможешь помыться холодной водой», — сказала она в другой раз и принесла большой глиняный чан с мыльным корнем. Он сразу увидел, какой он грязный. Ему показалось, что это мать говорит ему: «Помойся, Зе Луиз! Иди, я хочу тебе вычесать голову, Зе Луиз».
И перед глазами проходило все его детство: арест отца, суд, слезы матери. Но он всегда гордился своим отцом — он был настоящим мужчиной и не боялся убить за оскорбление. Зе Луиз смыл с себя накопившуюся за много дней грязь. Жена Но де Дониньи Нока принесла ему немного радости в жизни. Он почувствовал себя с ней свободнее, особенно после того, как она как-то сказала ему:
— Паренек, ты что, с ума сошел? В твои-то годы связываться с кангасейро!
Он хотел ответить, что не желает и слышать об этой несчастной жизни, и побоялся. Ведь Но де Донинья был лазутчиком Апарисио. Все это могло быть уловкой, чтобы погубить его. И он промолчал. Хозяин уходил из дому утром и возвращался только ночью. Уже через неделю Зе Луиз почувствовал себя совсем здоровым, оставалось только дождаться возвращения отряда. А он стал обдумывать план побега. Нока уходила на свое маисовое поле, он предлагал помочь ей, но она не позволила:
— Нет, сиди дома. Кто-нибудь еще пройдет по дороге и увидит тебя за работой, поинтересуется, кто ты. Капитан оставил тебя здесь лечиться.
Однажды утром, когда Но де Донинья ушел, а он лежал под пальмой, чьи-то руки вдруг обхватили его за плечи. Он обернулся: это была Нока. Глаза ее блестели, жадный рот манил. Вначале он испугался, но она ласково улыбнулась и увела его в дом. Женщина оказалась настоящим дьяволом. Потом она рассказала ему всю свою жизнь. Но де Донинья еще в молодости болел и по-настоящему уже давно не был ей мужем. Она страдала, чувствовала себя одинокой здесь, на краю света, и очень несчастной. Родные умерли там, по ту сторону реки. Она вышла замуж в засуху пятнадцатого года, когда они бежали из родного дома в селение, где жил Но де Донинья. Он работает на Апарисио уже много лет. Опасная работа, вечно в страхе, никогда не спишь спокойно, каждую минуту могут нагрянуть солдаты. Если схватят мужа, прикончат и ее. Она хорошо знала, что сделали с коитеро Апарисио из Пан-де-Асукар, неким Сориано.