- Дед, может, ты пояснишь, что здесь смешного?
– Ты... ты... сам подумай чуток, – выдавил сквозь свои жутковатые смешки Юрий Рафаилович, – она Жа-лус-та! Ну, на что похоже? Ша – гуз-да!
– Это... как его... шестерка, что ли? - проявил догадливость потомок императоров.
– Да! Шестерка!
– Типа сходится, – Макс поправил очки, – она и рабыня, и шестерка Эльфа?
Я краем глаза посмотрел на сидящую рядом девчонку. Дурацкая какая-та игра слов. А с учетом колюще-режущего арсенала этой «шестерки», так еще и смертельно опасная. Особенно в свете того, что мне хотелось все же выяснить, когда и как мы успели пожениться, и что теперь с нашим браком делать...
Нет, строго теоретически, я, конечно, видел себя человеком семейным и даже многодетным. Да че там говорить, в счастливом дошкольном детстве я ведь по- настоящему любил играть в дочки-матери... Правда не Летой! СтаршАя вечно хотела играть в маму, воспитывающую сынишку, то есть меня. Причем в этих самых воспитательных целях она копировала родителей с точностью до интонаций. Представляете, сначала взрослые за столом, уговаривая скушать еще ложечку, читают лекцию о питании, а потом «игровая» мама начинает весь процесс с начала. Но вот в детском садике было совсем другое дело. Там у девчонок из-за нехватки пап я, выгоняемый из мальчиковых игр по причине малорослости, шел нарасхват. Прекрасно помню с каким удовольствием я приходил «домой», «ел ужин», точил ножи, ремонтировал стулья, читал газету и наконец уходил на работу, где быстренько получал деньги и возвращался... правда уже в другую семью. Папы всем нужны, вот и приходилось «разрываться». Мамы же и дочки договаривались, чтоб друг друга не копировать. Правда в последний год перед школой в саду появились Вовка Бовырин и Дюша Гадяев, открывшие для меня подкидывание плюшевого мишки до потолка, перестрелку пластилином (чтоб в волосах застрял) и строительство замка из кубиков. Против таких развлечений дочки-матери не устояли и перешли в разряд прошлого, оставив легкий привкус счастливого семейного будущего. Причем подразумевалось, что далекого будущего.
А теперь вот это будущее сидит рядом, привнося совершеннейший разброд в мысли и в целом в нервную систему...
– Анджи! – вбился в мозг голос Леты, – Ты с нами?
– Что тебе? – отозвался я, – мне и раньше было известно, что ее имя в переводе шесть означает... Она вроде как шестой ребенок в семье.
– Он прослушал! – возмутилась сестрица, – Тебе только что объяснили, а ты, глядя на жену, в облаках витаешь.
– Глядя на такую симпатичную девчонку, можно и в облаках побродить, – заметил Макс своим фирменным монотонно-ровным басом.
– А ты-то чего лезешь, монстр? – сразу набросилась на него Лета, – на чужой каравай зубы точишь?
– А нельзя мне просто без эмоций рассказать, что я прослушал, – попытался пресечь я начинающуюся перепалку, одновременно ограждаясь от почти неприятной мысли, что другу симпатична моя девчонка.
«Их величество» поправил очки:
– Извини, Эльф, – его голос по-прежнему демонстрировал нулевые эмоции, – просто тут некоторые раззавидовались, что на них так не смотрят, вот я и не удержался...
– Да кому здесь засматриваться-то, – начала было Лета, но Макс продолжил, не обращая на нее внимания:
– ... Дело в том, что у нас шестерка означает вторую слабость...
– Это какую «вторую»? – не врубился я, – А первая какая?
– Ну, это для каждого индивидуально, молодой человек, – проскрипел успокоившийся Максов дед, – Не в этом суть. Просто шесть означает одну из слабостей, а именно потерю гибкости и эффективности из-за, например, чрезмерного следования правилам или желаниям...
– Так это получается она как бы моя слабость? – попытался я проявить сообразительность, – поэтому буду не эффективен, что ли?
– А в этом что-то есть, – задумчиво прошамкал старик, устремляя взгляд в бесконечность.
– ... получается, – подхватил эстафету объяснения Макс, – что когда в пророчестве говорят о твоей «второй слабости», то, возможно, речь идет о твоей... подруге, а не о тебе...
– И что?
– Да ничего. Просто дед находит это весьма забавным. Если б он свою книжку вместе с одеждой не потерял, то сейчас бы процитировал бы нам какие-нибудь из пророчеств... –Макс поежился, – Вам не кажется, что как-то прохладней стало?
Я лишь неопределенно повел плечами, а Лета обиженно проигнорировала вопрос. Но вот Жалуста к всеобщему удивлению, шустро вскочив с рюкзака, вытащила на свет две трофейные куртки.