Обещание Матвей от меня получил. А потом, в качестве награды за «спасение принцессы от лап кровожадного чудовища» потребовал поцелуй.
Сказал и испытующе на меня смотрит. А я смутилась. Даже кончик носа покраснел.
- Так как, дождётся отважный рыцарь страстного поцелуя?
- Зачем ты об этом говоришь? – я совсем растерялась и засмущалась, - ты же прекрасно знаешь, что я не против?
- Знаю – не знаю…Есень, только постоянно я инициативу проявляю. А вдруг тебе это не нравится?
И я решилась. Только глаза прикрыла и…слегка дотронулась своими губами его. А потом сразу отстранилась.
- И что это было?!
Матвей пытался сделать вид, что возмущается, а у самого при этом бесенята в глазах чечётку выплясывали.
- Поцелуй спасённой принцессы.
- Иди сюда. Покажу ещё раз, как нужно благодарности делать.
И Матвей показал. А я ответила.
И не знаю, что с нами обоими произошло, но тормоза отказали полностью.
Может, повлиял и случай с Артёмом. Ведь когда он заманил меня к себе в комнату и признался в любви, я сначала опешила. И просто молча слушала. Даже когда Артём стал говорить про Матвея гадости.
«Есения, да у этого столичного мажора девчонок куча. Неужели ты думаешь, что ты у него одна? Сегодня он с тобой. Развлечется и забудет. А завтра и имя твоё не вспомнит».
Я пыталась возмутиться. Да только Артём меня совсем не хотел слушать.
«Девочка моя, я сам виноват – всё тянул. Сначала ждал, пока ты станешь взрослой. Да и отец твой меня всё статьёй пугал. Потом ты уехала учиться, а я честно, надеялся, что мои чувства к тебе остынут. Но ничего не вышло. У меня в сердце есть только ты. И сегодня я покажу тебе, как со мной может быть хорошо. Жаль только, что я у тебя теперь буду не первый. Зато я тебя больше никому не отдам. А Матвея своего ты забудешь.»
Пытаться что-то объяснить и переубедить Артёма было бесполезно. И когда он сжал меня своими стальными тисками и повалил на кровать, осыпая всю поцелуями, я безумно испугалась. И пыталась оттолкнуть. Но это было бесполезно. Вот «везёт» же мне на громил. Я не то что применить приёмы самообороны не могла, мне вздохнуть не получалось толком. После того, как Артём обрушился на меня с безумным поцелуем.
- Есения, а ты уверена? – как сквозь пелену услышала голос Матвея. И вместо ответа снова потянула парня на себя.
Странно, но диван вдруг стал шире. И мягче. Нехотя открыла глаза: мы были в моей комнате. Только вот как и когда мы здесь оказались не помнила совсем.
- Уверена в чём? – не понимала я.
- В том, что если ты продолжишь освобождать меня от одежды и ласкать своими нежными ручками, я не выдержу. И тогда возврата назад не будет. Ты понимаешь о чём я сейчас?
- Не хочу, чтобы ты останавливался. Хватит разговоров.
Я сама потянулась к парню. И он, несколько секунд посомневавшись, сдался.
Следующее, что отпечаталось в моей памяти – его вопрос:
- Это у тебя первый раз, да?
- Первый, но я этого хочу. С тобой. И только с тобой.
- Тогда доверься мне. Я буду нежным.
Это было безумно. Это было больно. Это было крышесносно. Но вместе с тем я ни о чём не пожалела.
Мы лежали в обнимку, тесно прижавшись. Наши бешено бьющиеся сердца отстукивали общий ритм. А со двора сквозь открытую форточку донеслось пение петухов.
- А ты запасливый, да? – начала разговор.
- Ты об этом?! – Матвей ответил вопросом на вопрос и потянулся рукой к блестящим пакетикам, которые поблёскивали на постели рядом.
- Об этом. Везде с собой носишь?!
- Ну, до армии старался без никуда не выходить. Мало ли там чего.
- А сейчас что изменилось?
- Да и сам не знаю. Просто старше стал. Наверное. А ещё рядом с тобой у меня напрочь сносит крышу.
- У меня от тебя тоже, - призналась я. И смутилась. И хотя в комнате было темно, уверена, Матвей это почувствовал.
- Есень, поздно смущаться. Ты теперь моя девушка – во всех смыслах этого слова. И вообще, наши отношения одобрили и твои и мои родители. И вот эти занимательные штучки (при этом он уже подхватил предмет разговора и вертел им в руках как ни в чём ни бывало) мне дал твой отец.
Повисло молчание. Сначала я не особо вникала. Потом, когда до меня дошёл смысл слов, я ойкнула. Потом не выдержала и решила уточнить.
И когда поняла, что мне не послышалось, совсем растерялась.