В итоге Матвей принёс в купе целый чайник кипятку. И не прошло и десяти минут как мы с ним вовсю попивали крепкий ароматный кофе. С конфетами. И правда очень вкусными. Ну и знакомились при этом.
- Я, как ты уже успела это узнать – Матвей. Фамилия моя Самойлов. От роду мне совсем скоро исполнится двадцать. Последний год своей драгоценной жизни провёл на службе.
- Добровольно?
Да, я засомневалась в этом. А что, в наше время парни не особо рвутся на службу. Чаще косят.
- Представь себе, - довольно улыбнулся парень, подливая в свою безразмерную кружку кипятку.
- Что, даже откосить не пытался?! – ещё больше удивилась я, подставляя для добавки свою. Рядом с кружкой Матвея моя выглядела совсем крошечной. Почти игрушечной.
- А чего это у тебя посудинка такая маленькая? – не сдержался он от комментария. Сразу заметила, как он на мою посудинку хитро и снисходительно поглядывает.
- Это моя любимая!
- Да понятно, - хмыкнул парень, - только она, случайно, не игрушечная?!
- А ты такой прям знаток детской посудки? Только не говори мне сейчас, что в детстве баловался?
- Почему же это в детстве. Ещё примерно год назад пил самый настоящий чай почти из такой же. Только в дополнение к нему на таком же игрушечном блюдце меня поджидала клубничная пироженка. Благо настоящая.
Видимо мой взгляд был красноречивее всех не заданных вопросов. Поэтому Матвей, отхлебнув добрую половину напитка из своего «бассейна», добавил:
- Да сестрёнка у меня маленькая есть. Марьяна. Сестрёнке сейчас только шестой годок пошёл.
- Интересное у твоей сестры имя. Редкое.
- Ага, согласен. Твоё тоже не особо распространённое.
- Как и твоё. Кто называл?
- Отец.
Сказав это, парень резко замолчал. И в настроении вмиг изменился. Куда-то мигом улетучилась весёлость и спокойствие.
- Ладно, хватит пока обо мне. Расскажи о себе лучше.
- Тебя что конкретно интересует?
- Есения, не выделывайся! Давай выкладывай всё. Я же про себе рассказал.
- Ладно. Раз так хочешь, то слушай. Зовут меня Есения. Фамилия Еремеева. У маменьки и папеньки старшая дочь, без малого девятнадцать лет отроду. Кроме меня у родителей есть ещё близнецы-сорванцы. Корней и Вениамин. Или сокращённо Веня.
- Как-как?! – плохо сдерживая смех переспросил парень.
- Корней и Вениамин. Твоё счастье, Матвей, что это братики тебя сейчас не видят и не слышат. Они у нас знаешь как болезненно к шуткам о своих именах относятся?
- И сколько лет своим братьям? – Матвей почти хрюкал от смеха.
- По четырнадцать.
- О, это серьёзно! – и новый взрыв хохота.
Именно в это время в купе вернулись Денис Романович и Ирина.
- Познакомились?!
3.2 Есения
Познакомились. И уже обедали вчетвером. Удивительно, но в нашей временной компании все всех понимали. Не знаю, что тому было причиной. Может то, что старшее поколение их этой самой компании оказались людьми сдержанными и добрыми. А ещё весьма образованными и эрудированными. Даже несмотря на ощутимую разницу в возрасте (вот вы мне хоть что хотите делайте, но эта милая семейная пара всю дорогу напоминали моих родителей!), общение в ними было лёгким. Денис Романович так вообще всё время над Матвеем подтрунивал. И время от времени давал различные советы. А уж когда Матвей стал рассказывать про свою службу, то мужчина и вовсе не сдержался – поведал нам байки из своего служилого прошлого.
Нужно отдать должное, но парень на шутки в свой адрес не обижался. Почти. Уважаю таких людей. У которых чувство юмора хорошее. И с самокритикой всё в порядке.
Особенно ему досталось за появление в нашем скоромном купе далеко не в трезвом виде. То, что парню было за своё такое поведение стыдно, было хорошо заметно по выражению сожаления на его симпатичной мордашке.
Эх, Есенька, влипла ты, походу дела! Ой и влипла! Не хватало ещё только в этого паренька втрескаться. По самые уши.
Так думала я сама себе, слушая того самого опасного пассажира, который своим появлением в моей тихой и размеренной жизни внёс раздрай.
Вдруг поезд остановился.
- О, а здесь почти час стоять будем, - между делом заметила Ирина, зевая при этом.
А потом улеглась и, накрывшись простынкой, сладко засопела. Денис Романович тоже, не долго думая, полез к себе.
- Пойдём на перрон? – вдруг предложил Матвей.