Соня выскользнула из объятий «мужа».
- Деньги давай! – потребовала она у «старухи». – Все давай, дома я тебе золотом заплачу.
- Лучше Живой водой! – тут же поправила Магиничку оборотистая «торговка», умолчав, что большая часть денег принадлежит Магистру.
- Договорились!
Соня выгребла все бумажные деньги из секретера Милдред (пачек сто разного достоинства), распихала их по карманам и во вместительный хозяйский ридикюль, и они отправились в ее мир.
109
Первым делом Гай, выпив оборотного зелья «травницы», пошел за машиной, а когда выехал из гаража, Дарк долго рассматривал «чудо техники», и Соня честно пыталась объяснить про «двигатель внутреннего сгорания», приводивший в действие поршни, шестеренки и валы, но потом махнула рукой, сказала свое обычное: «Не бери в голову», и они поехали в «город».
Милдред, пользуясь задержкой, быстро собрала свои вещи - кто знает, когда она еще попадет в этот мир, свалила сумки у портала и напросилась поехать с ними, чтобы основательно пополнить запасы чая, кофе, а главное сахарного песка – теперь то она знала секрет «сладкого варева».
Поход по магазинам вызвал у «молодоженов» разные чувства.
Соня на радостях накупила кучу вещей (и не только одежду) себе и поскучневшему Дарку (особенно удручали его примерки - с трудом подобрали одежку на его мощную фигуру), потом затащила его в салон, и оттуда габаритный мужчина вышел стриженным бруталом-качком, вернее, накаченным альфа-самцом – глаза горели, на лице «бродила» довольная улыбка от восхищенных женских взглядов – теперь он лучше понимал отца (здесь царили довольно свободные отношения между мужчинами и женщинами: только секс и никаких обязательств) и о чем говорила Соня тоже – она была серьезной девушкой и для нее был важен не только секс с понравившимся мужчиной, но и обязательства, и отношения.
Видя заинтересованные женские взгляды, обращенные на ее спутника, Соня показала «альфе-самцу» кулак, и Дарк довольно рассмеялся.
- Мне нравится твой мир! – хохотнул он и получил тычок в бок от ревнивой Магинички. – Ладно, ладно – веди меня подальше от женских, восхищенных взглядов.
И Соня повела его в тренажерный зал, о чем тут же пожалела – мужских восхищенных взглядов было намного больше! Но на мужские взгляды Дарк внимания не обращал, а с интересом разглядывал тренажеры и слушал разглагольствования и дифирамбы тренера.
Воспользовавшись его заинтересованностью, Соня одолжила телефон у администраторши и позвонила матери.
- Ты куда пропала? – недовольно поинтересовалась та. – С Нового Года не показывалась – ни подарков от тебя, ни денег! И на звонки не отвечаешь.
- Да я на каникулы уезжала…
- А деньги все истратила что ли? Знаешь же, что у нас трудности с ребенком, а ты отдыхать умотала!
- Я просто к подружке в гости… - начала Соня привычно оправдываться и вдруг остановилась, скривилась, как от зубной боли: - Вообще-то, это мои деньги – куда хочу, туда и трачу! Я их заработала! Вот пусть твоя любимая дочура отдает ребенка в сад, выходит на работу, и сама себя и своего ребенка обеспечивает! Нашли лохушку! Из дома выперли, еще и половину заработанного им отдай! Все, кончилась лафа для безработных!
На другом конце связи примолкли, потом телефон перешел в другие руки, и уже молодой голос поинтересовался:
- Что ты матери сказала, сеструха? Она чуть в обморок не грохнулась, побежала водички глотнуть!
- Сказала, что денег больше на твое содержание не дам! Что достали вы меня своими требованиями и попреками – иди работать! С матерью за все годы моего содержания я расплачусь! И за то, что родила меня тоже… и с бабулей за ласку и заботу. А тебе, сеструха, я ничего не должна!
- Чем же расплатишься, Софья батьковна, - не восприняла всерьез обещание Сони «старшенькая и любименькая», – ведь вы, Милорадовичи, беднее церковной мыши – алименты мать за тебя получала «курам на смех»! Или твой папашка-дворянчик разбогател и объявился после стольких то лет?
- Нет, не объявился, - не повелась Соня и в пререкания не вступила. – Я замуж вышла! За нефтяного олигарха!
- Ага! Нашла дуру тебе верить – кто на такую худобу и нищету соблазнится! Да еще олигарх!
- Деньги матери привезут! И все… больше вы обо мне не услышите. Прощайте, и Бог вам судья!
Соня вернула телефон, отсчитала девятнадцать пачек, запечатанных пятитысячных, прибавила еще две сверху за свое рождение и четыре за бабушкину «заботу и ласку», написала записку и адрес на обороте, и велела гоблину отвезти деньги и отдать в руки ее матери.