– Герцог Хостонский не жалуется, – язвительно улыбнулась гувернантка. – И занимается гораздо больше вас. Преподаватели им довольны, а вот вами, леди Кэтрин…
– Да плевать я на них хотела, на ваших преподавателей – довольны они, недовольны, – грубо отрезала Катя. – Им за это платят, и неплохо!
– Ваше неуважение к людям…
– Уважение, скажете тоже… Я герцогиня, а они кто? Чего ради мне перед ними расшаркиваться?!
К удивлению Кати, мисс Глюк на этот раз не стала ей выговаривать. Смотрела печально, даже сочувственно, будто Катя тяжело больна. Девочке стало как-то неловко: может, зря она так категорично указала противной тетке ее место?
Мисс Глюк пожелала Кате спокойной ночи и пошла к выходу. Остановилась на пороге и мягко сказала:
– Может быть, леди Кэтрин, вы возьмете за образец поведение герцогини и герцога Хостонских? Это древнейший род, им не стыдно подражать даже такой знатной леди, как вы…
Мисс Глюк вышла, а Катя смотрела на закрывшуюся за ней массивную деревянную дверь и неудержимо краснела. Она прекрасно поняла гувернантку: ни герцогиня, ни Ройс не позволяли себе оскорблять служащих. Никогда. Ни взглядом, ни словом! Они были с ними как-то подчеркнуто вежливы. Зато она, Катя…
Катя лежала в постели и тоскливо прикидывала, насколько она завтра опозорится, играя крошечную – и это счастье! – роль феи в благотворительном спектакле.
Несколько фраз на английском языке и двухминутный танец с цветами – Катя должна разбросать фиалки из своей корзины на кровати больных детей в лондонской городской больнице – стоили столько нервов и труда…
А она, глупенькая, раньше мечтала стать актрисой!
Оказывается, у нее нет способностей. Вообще. Никаких. А со стороны казалось – все так просто.
Катя помрачнела, вспоминая, как пыталась отказаться от роли, и как холодно герцогиня Хостонская объяснила, что это не развлечение, не прихоть, а ее святая обязанность. Что уже несколько столетий подряд дети самых знатных семейств устраивают перед Рождеством благотворительные спектакли для своих больных и неимущих сверстников и потом вручают им праздничные подарки. Именно подарки, не подачки, не милостыню, это нужно понимать! – подчеркнула герцогиня.
И Катино дарование «артиста» здесь не при чем, главное – ее сочувствие страждущим и искреннее желание облегчить их участь.
Катя непроизвольно поежилась, вспоминая Розмари Джерролд и Стейси Уитмор, своих новых знакомых, тоже участвующих в спектакле. Противные высокомерные девицы! Как они смотрят на нее, Катю, стоит ей отвернуться! Будто на чудо-юдо какое. И тараторят специально слишком быстро, чтобы она не успевала за ними.
Катя печально усмехнулась: удивительно, что она вообще стала довольно сносно болтать на английском. Конечно, помогали ежедневные многочасовые занятия, но и старый словарный запас заметно помогал. Катя и не знала, насколько он велик, дома она никогда не блистала на уроках английского языка, хотя учила его с первого класса. Она практически все понимала!
И говорила почти свободно. Видимо, правда, что язык можно выучить по-настоящему только в стране-носителе.
И вечерние занятия с миссис Моррисон вполне устраивали Катю. Бальные танцы или знания манер и этикета, позволяющие с достоинством вращаться в «высших» кругах – чем плохо? Если бы еще Стейси и Розмари не отравляли Кате жизнь своими вечными усмешками и странными взглядами!..
Правда, Дженни Росс оказалась нормальной девчонкой, а друзья Ройса – Стюарт, Паркер и Джейсон даже нравились Кате. Они всегда галантны, и Катя в их обществе забывала, что совсем не красавица, почти дурнушка, как ни печально.
Вот Стейси Уитмор – это да! Белокурая, синеглазая, стройная… Нежный румянец, губки бантиком, симпатичные ямочки на щеках, тонюсенькая талия, хорошенькая… слов нет. А Розмари – вообще красавица, как сказала недавно мисс Глюк. Личико у нее… иконописное, вот!
К сожалению, они не собираются дружить с Катей, эти две подружки-красавицы. Вечно смотрят на Катю со странным ожиданием, будто надеются, что она скажет или сделает какую-нибудь глупость.
А когда Катя обращается к ним по делу, они вежливы до отвращения, почти как герцогиня Хостонская – никак язык не поворачивается назвать ее тетей Элизабет! – со своей горничной.