Бригадир прямо не знал, что делать… Уже под вечер в деревню пришел учитель Сергей Михайлович. Пока он пил чай у Минькиной матери, наступил настоящий вечер, а может, даже и ночь. Лиля вернулась домой и рассказала все новости: о том, что мерина видела обузданного, что Катька не спросясь ушла в пионерлагерь.
— В какой лагерь?— спросил Сергей Михайлович и вдруг вскочил с лавки.— Лагерь только завтра открывается.— И Сергей Михайлович стремглав выбежал из дома.
Ночью вся деревня была уже на ногах и никто не сомкнул глаз. Только в дом к деду Ивану Савельевичу ни один не догадался забежать, дом-то стоит на отшибе за изгородью. Решили немедля идти искать ребят.
14
(Дегтярное дело.
Почему не идет деготь?
На крыше. Третья ночь.)
Минька, Стасик и Хомутов не теряли времени зря. Да и Катька тоже. Она помогала им, как могла. Они еще засветло набили кубы старой берестой и накопали у ручья глины. Можно бы уже затоплять нижние топки, но кубы-то были не закрыты. А чем закрывать? Круглые железные закрывашки, видимо, были давно потеряны. И тогда Минька сказал:
— Сделаем только один куб! Для пробы. Весь замажем глиной. На один-то куб глины хватит!
Катька, Стасик и Хомутов побежали за добавочной глиной. Они таскали ее на широких листьях лопухов, Минька тут же замазывал ею бересту. Когда оставалось замазать третью часть круглой дыры, Минька дал приказ разводить огонь. Хомутов побежал ломать дрова, Катька притащила от костра горящую головешку.
Затопили.
Тем временем Минька начисто запечатал глиной бересту в кубе. Запылал огонь в печи, застреляли угольки на земляной пол.
Комары испугались дыму, потому что дым сегодня не шел в трубу.
— Эх, наверно, опять к дождю!— высказал предположение Стасик.
— А может, труба засорилась?— сказал Хомутов, и Минька не долго думая решил лезть на крышу. Он полез по углу, добрался до застрехи. Дальше было опасно лезть, потому что надо перекидывать ногу с угла на крышу и карабкаться. Катька, Стасик и Хомутов следили снизу, затаив дыхание.
— Ничего не выходит!—Минька слез на землю.— Надо лестницу.
— А если изнутри?—догадалась Катька.
— Ура! — закричал Хомутов.— Я тоже полезу. Внутри сарая залезли на громадную пыльную печь, нашли щель в крыше и с трудом раздвинули две доски. Доски были уже гнилые и на гвоздях не держались.
Минька и Хомутов выбрались на крышу. Было далеко видно вокруг. Синела река.
— А деревню видать?— спросил Стасик снизу.
— Не-е! Только гумно немножко.
Минька заглянул в трубу, сложенную из кирпича. Там была одна чернота. И тут его опять осенило.
— Катька!— закричал Минька.— Ну-ко закрой печь берестиной! Ненадолго.
Катька и Стасик выбрали внизу большую берестину и на минуту закрыли топку. Дым хлынул в трубу. Он больше не останавливался, потому что образовалась тяга. Но берестина в руках Катьки загорелась от печи.
— Вытаскивай! На улицу!— скомандовал Минька, когда увидел все это через дыру в крыше.
Стасик мигом выволок пыхающую берестину и оттащил ее подальше от сарая. Она чадила долго, не могла догореть.
Миньке и Хомутову не хотелось слезать с крыши. «Эх, какой вид!— думал Минька.— Жалко, что нет бинокля. Либо подзорной трубы». Он пропустил вниз через крышу Хомутова, затем слез сам и надвинул тесины, сделал, как было, на случай дождя. И так ночная буря сдула с крыши три или четыре тесины. Они валялись теперь в малиннике за сараем.
Минька слез.
— А что, Миня, когда потечет?— весело спросил Стасик.
— Не знаю,— сказал Минька.— Может, завтра, может, сегодня.
Минька и впрямь не знал, сколько времени нужно калить в кубе бересту. Он жалел, что не успел спросить об этом у дедушки. Но ведь не бежать же из-за этого обратно? Надо ждать.
Хомутов опять приволок дров. Он где-то быстрей всех умел находить сухие ольховые дрова. Стасик подкинул в печь. Катька вздумала печь картошку, Стасик сходил за водой.
Все устали.
Незаметно садилось за лес нежаркое к вечеру солнышко, печь горела, как дома. Потом, когда солнце село, от реки начал подниматься белый туман, но в сарае было тепло.
— Минь, а как его называют?— спросил Стасик.
— Кого?
— Этого… Кто деготь гонит.
— Дегтярник?— спросила Катька.
— Дегтярь!—догадался Хомутов и стал очень довольный.
Картошка почему-то не пеклась, а только горела, а есть хотелось все больше и больше.