Мать показала, где и что лежит из еды. Потом взяла грабли и ушла в огород шевелить сено.
Минька отрезал от буханки половину и поглядел на корзину с картохой.
«Штук десять можно,— подумал он,— а то и двадцать. Нет, лучше двадцать одну, по семь штук на каждого».
Он отсчитал двадцать одну картофелину и положил в рюкзак. Даже лучше! А то не хватило бы места хлебу. Он прихватил еще и свой пустой рюкзак, чтобы Стасик положил в него маленький топорик, пирог и лук.
Все было готово. Теперь бы незаметно пробраться в поле к большому камню. Стасик и Хомутов, может, уже ждут, а Минька не любил быть последним. Только бы Катька не увидела.
На улице — ни души. Один петух разгуливал по траве. Минька сиганул через канаву в поле. «Вперед, вперед, шагай смелее!» — про себя, мысленно, повторял он, хотя то и дело приходилось не шагать, а ползти по траве.
Он устал и вспотел. Добрался до камня, замаскировался в траве и вдруг увидел Хомутова и Стасика.
Оба спокойно во весь рост вышагивали по дороге и разговаривали громкими голосами. Один тащил топор и два пучка луку, другой сумку. Давно забыли общий уговор, идут на виду у всей деревни и хоть бы что. Минька громко зашептал: «Ложись!» Не слышат. Вот барбосы! Верь им после этого…
— Вы чего такие чин-чинистые?— вскочил Минька.— Уговор-то где?
— Мы ничего,— сказал Стасик и остановился. Хомутов тоже остановился и сказал:
— Мы ничего.
— Эх вы…
Минька так рассердился, что не спросил даже, что у Хомутова в сумке. Молча положили Стасикову поклажу и пошли. Все трое только пыхтели. Оводы налетали на них, кусались и лезли во все места. Даже в карманы. «Это еще что,— подумал Минька, когда обида прошла.— А каково коровам сейчас? И мерину. У них ни штанов, ни рубах, кусай сколько хочешь». Он вспомнил, как бабка Клювиха мазала свою корову дегтем, чтобы оводы меньше кусались. «Вот возьмем и нагоним дегтю,— думал Минька.— Помажем коров и мерина, сразу им станет легче».
Все сразу вспотели, в лесу было жарко, безветренно.
Не доходя до завода метров двадцать, Минька поднял палец. Ребята затаили дыхание. Кто-то рассмеялся у речки на берегу. Или послышалось? Минька знаками велел Стасику и Хомутову залечь в траву за кустами. Сам начал подкрадываться к берегу. Он осторожно раздвинул кусты и даже глаза выпучил от удивления.
На берегу стоял и крутил спиннинг учитель по труду Сергей Михайлович. Рядом на камне сидела и почему-то смеялась Лиля.
Что было делать? Сергей Михайлович крутил катушку спиннинга. Минька видел, как он выволок из омута целый пучок водорослей. Лиля опять рассмеялась.
«Чего они тут? — подумал Минька.— Наверно, рыбу пришли ловить». Минька просто не знал, что делать. Но тут Сергей Михайлович сложил спиннинг. Он взял из травы Лилины босоножки и подал ей. Оба пошли. Вышли они на тропку, и у Миньки захолонуло под ложечкой. Шли-то они как раз туда, где лежали в траве Стасик и Хомутов! Минька так и съежился. Всё! Нет, прошли, ни одного не заметили. Минька подождал, пока они не ушли еще дальше, и подскочил к друзьям:
— Видели?
— Не-е,— шепотом сказал Стасик.— Я думал, медведь. Хомутов молчал.
— А кто это был?—спросил Стасик.— Может, лоси?
— Ладно, пошли,— сказал Минька и добавил: — На обед.
Когда открыли двери, разложили еду и все трое расселись за столом, Минька спросил Стасика:
— Стасик, а Лиля невеста?
— Не-е! Лиля газетница. Она почту носит.
— Знаю, что носит,— рассердился Минька и вытащил из кармана складной ножик.
Хомутов открыл свою сумку. Когда бабка узнала, что он идет в лагерь, она наложила ему целую кучу пирогов. Минька сказал:
— Поедим сначала немного. А вечером пировать.
— Ура! — закричал Стасик.
— Только надо приготовить, где спать.
— И воды принести.
— Дров наломать.
— Еще рыбы на суп! — сказал наконец и Хомутов, который все время молчал.
— На уху. Суп это когда мясо.
— Еще грибов наискать!
— Печь истопить,— добавил Стасик.
— А где туалет будет?— спросил Хомутов. И закипела у них работа…
6
(Катины заботы. Где же Стасик?
Вечерние разговоры.)
Не зря Минька ее боялся! Она еще утром подсмотрела сначала Стасика, потом Хомутова. Когда Стасик взял у отца из сарайки маленький топорик, а из шкафа увеличительное стекло от изломанного проекционного фонаря, ей совсем стало невмоготу.
Куда они собирались?
Катька спряталась за крапиву и увидела, как Хомутов тоже убежал в поле. У него в руке была какая-то сумка.
«Это они картошку печь,— сразу догадалась она.— Только чего в сумку-то так много наложено?»
После обеда Катька попрыгала на одной ноге, поиграла в куклы, и тут ей опять стало очень скучно. «Пойду, пойду по дорожке и найду!—решила она.— Вот, все равно узнаю, чего они делают».