— Зараза! — выругался Минька.— Ей почему не жарко?
Жужелицу прогнали и стали ждать. Но чем больше ждали, тем ниже садилось солнышко. Береста не загоралась. Она даже не задымилась. Минька в сердцах бросил ее в сторону.
— Все. Опоздали. Солнышко еле теплое. Совсем потухло.
— Теперь придется до завтра ждать,— сказал Стасик.— Эх мы, дураки! Надо было и спичек взять.
— Рыбы-то все равно нет на уху,— сказал Хомутов.
— Пошли,— приказал Минька.
— Куда?
— Поедим пирога — и спать.
Все трое еле брели от усталости. Солнце село. От реки начал подниматься туман. Стало прохладно. Комары налетели на мальчишек целой тучей. Ребята плотно закрыли дверь и заперлись на крючок. В сарае стало темно. Сели на нары. На нарах лежало прошлогоднее сено, натасканное от колхозного стога. Сено кусалось, комары тоже. Они, эти комары, проникали, наверное, в дверные и оконные щели.
Когда Стасик съел свою порцию, то спросил:
— Можно добавки?
— И мне,— сказал Хомутов.
Миньке тоже хотелось есть, и они разделили на троих еще один бабкин пирог.
— Минь, а правда, что раньше русалки жили в реке?— спросил Стасик.
Минька не ответил. Он думал. Глаза у него закрывались от усталости, но он все равно думал. Вот что он думал: «Мы сидим в крепости. Три путешественника засели в крепости и ждут утра, а кругом непроходимый лес. Везде рыскают дикие звери. Одному кому-нибудь надо дежурить и охранять крепость».
В лесу громко закричала какая-то птица. Все трое вздрогнули.
— Минь, а Минь,— зашептал Стасик.— Ты слышал?
— Тише! Это филин летает.
— А чего он летает?
— Не знаю,— честно признался Минька.
— Наверно, нас ищет,— сказал Хомутов.
— Не ври! Так мы ему и нужны.
В темном окошке бесшумно сверкнул отблеск дальней зарницы. Ветер прошумел по лесу. И снова все затихло. Минька долго прислушивался к ночной тишине. Стасик лежал в середине, Хомутов у стены, и оба, наверное, уже спали. Зазвенел комар, причем около самого носа. Минька шлепнул, но не поймал. Птица опять закричала, но ее крик показался Миньке далеким-далеким. Минька вспомнил, что все трое легли, не снимая ботинок и курточек. Очнуться, чтобы поправить дело, он не сумел. Ребята уснули.
* * *
Под утро стало совсем холодно, а комаров набралось штук сто, а может, и двести. Все они летали, кидались на голые места, кусались. Минька то и дело ворочался, но утром заснул очень крепко. Он пробудился от яркого тонкого солнечного луча, который бил в дырку под крышей. Минька вскочил.
За стеной в лесу оглушительно, на все лады пели птицы. Куковала кукушка, свистели синицы, верещали дрозды. Пищали, высвистывали, стрекотали и щелкали другие, еще неизвестные Миньке птички, но всех сильнее пела у реки соловьиха. Она перекликалась с соловьем, оба то щелкали, то чмокали и журчали своими громкими голосами.
«Стасик, Хомутов!»—хотел крикнуть Минька и не крикнул, потому что рядом лежал и сладко спал только один Стасик.
Хомутова у стенки не было. Минька быстро распахнул ворота и разбудил Стасика:
— Эх, Стасик! Опять у нас беда.
Стасик спросонья только моргал, ничего не понимая:
— Может, пописать ушел?
Начали хором кричать, звать Хомутова. Но он не отзывался.
— Да, а сумки-то нету, убежал.
— Эх, а еще клятву давал! — сказал охрипший- Стасик.— Предатель этот Хомутов.
Минька тоже чуть не плакал от обиды.
8
(Побег. Бабка сердится.
Домашнее чаепитие.
Катька идет следом за Хомутовым.)
Предатель Хомутов в это время выбегал уже в поле. Он так запыхался, что еле перевел дух. «Теперь-то не заблужусь,— мелькнуло у него в голове.— Вон уже деревню видать».
И правда, далеко за кустами и полем виднелась деревня. В деревне был дом, а в доме бабка, она хоть и ругала Хомутова, но была все-таки своя. Ночевать дома было совсем нестрашно. Он припустил к деревне изо всех сил. Хозяйственная сумка хотя и была уже пустая, мешала ему. Солнце поднялось снова высоко. Опять начали летать оводы, но Хомутов ничего не замечал. Он рвался домой, в деревню. У околицы он совсем выдохся и пошел тише. Пот катился по вискам и по шее прямо за шиворот. Воздуха не хватало. Хомутов подошел к дому. На воротах висел большой железный замок. Бабка ушла в магазин и закрыла дом на замок. Конечно, можно было пролезть через хлев или кошачью дырку в погребе, но Хомутов боялся запачкаться. Штаны и так были разорваны! Еще со вчерашнего. Поэтому он сел на крыльцо и стал ждать бабку. Но бабка долго не приходила. Зато совсем рядом крутилась Катька, сестра Стасика. Она давно заметила Хомутова и, прыгая на одной ноге, то и дело поглядывала в его сторону. Хомутов спрятался от нее в палисаде. А тут как раз и пришла бабка из магазина. Она увидела на крыльце хозяйственную сумку и сразу поняла, что Хомутов дома.