Судя по звуку шагов, нас несли насквозь через разрушенный дом. Несколько раз тот, кто нёс меня, оступился, видимо, на обломках, и гортанно выругался на чужом языке. Потом меня сбросили в какой — то тесный ящик. Рядом с шумом сбросили Максима. Сверху с очень знакомым звуком хлопнула крышка, и через неплотную ткань мешка перестал пробиваться свет. "Багажник автомобиля"
В подтверждение моей догадки зашумел мотор, и автомобиль, подпрыгивая и раскачиваясь, тронулся и поехал в неизвестном направлении. Нам не связали руки, и мы смогли снять с голов мешки
Пошевелиться было негде. Разговаривать от страха не хотелось. Через узенькую короткую щель между стенкой багажника и крышкой просачивалась полоска света. Я извернулся и припал глазами к щёлке. Ничего. Шлейф пыли, поднимаемый машиной. Тут машина подпрыгнула так, что я треснулся головой о крышку багажника и лязгнул зубами. После этого машина начала без передышки скакать на ямах
Продолжалось это около получаса. Потом машина взвизгнула тормозами, резко свернула пару раз и встала. Хлопнули дверки, щелкнул замок багажника, и нестерпимо яркий солнечный свет на несколько секунд ослепил нас. Два бородатых человека в камуфляжных военных формах без погон вытащили нас из багажника и поставили на землю
— Кто разрешил снять мешки, щенки! — произнёс один с сильным акцентом
— А мы что, спрашивать должны? — яростно ответил Максим
Один бородатый, не замахиваясь, резко ударил Максима в живот. Максим сложился и упал на пыльную землю. Не помня себя, я кинулся на обидчика. Но что я мог против взрослого, и, очевидно, тренированного мужика? Он скинул меня с себя, и, когда я падал, поддал сапогом под ребра. На какое — то время я ослеп от боли
Когда окружающий мир обрёл для меня ясность, я увидел, как Максиму надевали на голову мешок и связывали руки тонкой верёвкой. Потом то же сделали со мной. Тычками сзади нас отвели в какое — то помещение, сдёрнули мешки и заперли
Мы огляделись. Нашей временной тюрьмой оказалась не то комната без окон, не то большая кладовка
За стеной слышались голоса на незнакомом языке
Сердце опустилось. Террористы или кто там они. Моджахеды. Наёмники. Боевики. Чёрт их разберёт
А мы — то тоже хороши! Нашли где экскурсию устраивать Но что им от нас надо? Хотели бы убить — убили бы сразу. Выкуп? Не настолько богат Дима и мама, чтоб всерьёз их заинтересовать. Да и по телику сколько раз говорили, какие огромные деньги им выделяют международные эти…как их…исламские фундаменталисты. Так мы тихонько перешептывались часа два. Связанные за спиной руки ломило до слёз. Мы решили попытаться высвободить их, уселись на пол спиной друг к другу и начали скрести и теребить невидимые нам узлы. Через какое — то время Максиму удалось ослабить, а потом и вовсе распутать узлы моей верёвки. Я повернулся и потер онемевшие запястья. Потом распутал верёвку, связывавшую Максима
Но как только мы закончили возню с верёвками, скрипнул засов, и в комнату зашли трое. Двое давешних бородатых и с ними ещё один. Он был повыше ростом и форма на нём была поаккуратней
Почти без акцента он сказал:
— Развязались? Ладно. Бежать вам всё равно некуда
— Что вам от нас нужно? — От вас? Ничего. Что может быть нужно воинам ислама от двух сопливых неверных? — Тогда зачем вы нас сюда привезли и зачем нас держите? — Для обмена. В плен к федеральным властям попали наши верные боевые товарищи. Ваш отец уже поднял на ноги половину Грозного: милицию, войска президента и ОМОН. А мы, в свою очередь, на электронную почту начальнику УВД уже отправили письмо о том, что если через час наши товарищи не будут освобождены, вы умрёте, а кассету с подробной записью вашей казни он получит по почте на следующий день
От страха у меня начали непроизвольно трястись коленки. Максим потом признался, что у него тоже