— Дыня в камере, сволочь. Его не достать — Что будем делать? — Надо туда. Но как? Дима в рейсе
— Он вчера ещё приехать должен был. Лишь бы не сказал, что мы там ничем не поможем
— Не скажет. Он не такой. Звони
Я метнулся к школьным джинсам и выудил из кармана сотовый. Быстро набрал Диму. Через пару гудков Димин голос весело сказал:
— Да здесь я уже. На стоянке. Вчера выгрузился в областном центре, до дома тридцать километров не дотянул. Заснул, как в яму провалился. А вы чего не в школе? — Подожди со школой! Ты на стоянке? — Да
— Пустой? — Пустой
— Деньги есть? — Черт возьми, что за допрос? — Есть или нет? — Есть. За рейс рассчитались вчера Да что случилось? Объясните толком! Во что вляпались опять? — Сиди на стоянке и никуда не уходи. Мы сейчас! — Серенький, что — то случилось? — Да! Некогда! Сиди жди, мы быстро!!! Минута одеться. Минута написать записку маме. Полминуты подъезд и лифт. Полминуты до остановки автобуса. Народу — никого. Значит, только ушел. До стоянки километр. Бегом пять минут
Когда мы запыхавшиеся вбежали на стоянку, Дима сидел за рулём. Мы с ходу влезли в кабину, и я выпалил:
— Дима, Саню ножом порезали. Лёха звонил. Надежды почти нет. Но почти — это не совсем нет! Маленькая есть! Дима думал ровно секунду. Потом мотнул головой на открытую пассажирскую дверь
Мы сперва не поняли:
— Что? Нет? Тогда мы сами! — Что «нет»? Что «сами»? Дверь закройте! И вот вторые сутки на одной напряженной ноте воет мотор. Стрелка спидометра уже не качается. Она прочно лежит на отметке 125. Дальше ей двигаться некуда — она упирается в ограничительный шпенёк Дима молчит, только цепко всматривается в дорогу. Лишь иногда берет микрофон рации и отрывисто говорит:
— Ребята, пропустите Рено с екатеринбургскими номерами. Человеку плохо
И идущие впереди машины подвигаются вправо и пропускают нас. Хорошо ещё, что отпускной сезон закончился, и дорога почти пустая. Поэтому названия городов мелькают почти вдвое быстрее, чем летом
Уфа, Самара, Саратов. Перед Волгоградом мы увидели перед собой три неспешно катящихся тягача с плоскими пустыми платформами для перевозки крупных грузов. На последней платформе стояла бело — синяя милицейская легковушка с синей и красной мигалкой и надписью на багажнике «Сопровождение»
Дима сперва захотел обогнать их, но потом резко притормозил и позвал по рации:
— Ребята на площадках, остановитесь на минутку! Площадки встали на обочине впереди нас. Дима спрыгнул с подножки и пошел к ним. Ему навстречу подошли три водителя и два милиционера в форме. Коротко о чем — то переговорили,
и один из водителей опустил на землю два узких трапа. Как мостики с земли на платформу. Один милиционер сел в легковушку и осторожно согнал её на землю. Второй вынул из багажника тряпку, протер боковые стёкла и сел в машину рядом с ним. Дима запрыгнул в кабину и моргнул фарами. У милицейской легковушки замигали, как новогодняя ёлка, маячки, она обрулила стоящие платформы и покатилась вперёд. Мы — за ней
Получалось здорово! При приближении к попутной машине начинала истошно завывать сирена и громкоговоритель заявлял жестяным голосом, не терпящим возражений:
— Прижаться вправо, остановиться и пропустить автомобиль со спецгрузом! И всё! Путь свободен! Нас пропускали все! И замызганные деревенские запорожцы, и самодовольные джипы! Даже на постах гаишники отдавали честь! Правда, не совсем нам, а милиционерам в легковушке, но всё равно! Остановились только один раз на заправке. Дима заказал сразу тонну топлива, бензин для милицейской машины, и пока заправщик держал шланг, мы забежали в кафе. Хотели заказать перекусить, но кусок в горло не лез. С отвращением попили чаю, а Дима заказал двойной кофе. Милиционеры с любопытством посмотрели на нас и поинтересовались у Димы:
— А тот, третий, кто? Дружок их или родственник? Мы ответили сами:
— Друг
Пожилой милиционер в кобуре прямо поверх майки покачал головой и сказал:
— Чего только на трассе не увидишь На второй день, под вечер, прошли Краснодар, распрощались с милиционерами и начали спускаться к морю. Через час увидели первый приморский посёлок и свинцово — серую ребристую поверхность моря. Последние десять километров, пустая стоянка, где мы стояли летом. Шлагбаум открыт, охраны нет. Две минуты отцепить прицеп. Еще две минуты по узким улочкам посёлка. И вот он, Санькин дом. Окошко в каюте не горит. Мы с Максом не дождались полной остановки машины, скатились с лесенки и метнулись к калитке. Вбежали на кухню
Лёха посмотрел на нас, и, кажется, даже не удивился. Мы тихо спросили: