Мы молча наблюдали за Бриджит.
– Ложку, – бормотала она, направляясь в кухню. – Поесть. Будет лучше.
Потом она резко остановилась.
– Нет, не надо. Есть не надо. Не надо ложки.
Мы не спускали с нее глаз, пока она не добралась до своей комнаты. Когда она захлопнула за собой дверь. Люк наконец повернулся ко мне.
– Рейчел, – сказал он голосом, совсем не похожим на тот, каким уговаривал Бриджит поесть мороженого.
В его голосе было нечто такое, от чего у меня в животе сделалось так приятно, как будто я уже попробовала принесенного Люком мороженого. Но насладиться этим ощущением мне мешало присутствие сопящего и фыркающего Дерила.
– А, Люк, привет! – неловко произнесла я. – А мы тебя не ждали.
Эти слова вырвались у меня, и я тут же пожалела о них, уж очень негостеприимно они звучали. Поэтому я поспешила добавить: «Но я очень рада тебя видеть», и немедленно пожалела и об этих словах тоже, потому что в них было что-то фальшивое и высокомерное.
От волнения у меня начало дергаться веко. И зачем только Люк пришел, когда Дерил здесь? И какого черта Дерил здесь, когда Люк пришел? Это называется: не было ни гроша, да вдруг алтын. Я опасалась оказаться погребенной под этой горой денег. И потом, я боялась, что Дерил плохо обо мне подумает, увидев, что я встречаюсь с человеком, одетым в майку с надписью «Властелин колец». Но меня так же расстраивало и то, что Люк наверняка сочтет Дерила пустоголовым завсегдатаем дискотек. А Люк мне нравится, внезапно поняла я, но вовсе не обрадовалась этому открытию.
Люк между тем вгляделся в Дерила и переменился в лице.
– Привет, Дерен, – он мрачно кивнул.
– Дерил, – поправил тот.
– Я знаю, – сказал Люк.
– Кто-нибудь хочет выпить? – хрипло спросила я, не дожидаясь драки.
Люк пошел за мной на кухню.
– Рейчел, – тихонько проворковал он, почти прислонившись ко мне всем своим большим телом. – Ты что, забыла?
– Что? – Я ощутила его еле заметный запах, и мне тут же захотелось нежно укусить его.
– Ты просила меня прийти вечером.
– Правда? Когда?
– Утром, когда я уходил.
Холодная рука страха сжала мне сердце, потому что я ничего такого не помнила. И это случалось со мной уже не в первый раз.
– О господи, – нервно хихикнула я. – Должно быть, я тогда еще не проснулась.
Ага, но вполне проснулась, чтобы попросить его позвонить ко мне на работу и сказать, что я заболела.
– Пожалуйста, скажи, что ты мой брат, – попросила я.
– Я ухожу. – Лицо Люка окаменело, он положил мороженое на стол.
Я потерянно смотрела ему вслед, понимая, что сделала что-то не так. Мне хотелось остановить его, но все во мне, кроме разве что мозга, было парализовано. Я чувствовала себя так, как будто только что очнулась от общего наркоза. «Вернись!» – кричало все мое существо, но мой голос не желал это озвучивать. «Иди и останови его!» – приказывала моя голова, но руки и ноги были не в силах выполнить ее приказ.
Когда дверь за Люком захлопнулась, я услышала, как Дерил фыркнул и пробормотал:
– Все-таки этот парень какой-то неприятный.
Я устало перевела взгляд на Дерила, решив извлечь из сложившейся ситуации хоть какую-нибудь пользу.
36
– Боже мой, уже почти девять часов! – воскликнул Крис.
Утро понедельника. Пациенты потянулись из столовой на групповые занятия. Группа Кислой Капусты с Крисом во главе проследовала в библиотеку. Группа Барри Грант – в Часовню, а группа Джозефины – в Аббатские апартаменты.
Толкаясь и смеясь, мы бежали по коридору. Ввалившись в комнату, добродушно препирались из-за лучших мест. Мы с Чаки вступили в борьбу за стул. Мощным толчком отправив меня на пол, она победоносно плюхнулась на сиденье. Мы обе умирали со смеху. Майк уже почти завладел вторым хорошим стулом, но тут на него быстренько приземлилась Мисти и сказала: «Мое!» И самодовольно ухмыльнулась, как бы говоря: «Гори все синим пламенем, я своего добьюсь». Майк позеленел и пошел к другому стулу. Из сиденья торчала такая пружина, что если занятие продлится достаточно долго, можно и до крови пораниться.
И тут Джозефина отколола номер:
– Рейчел, кажется, мы всю прошлую неделю не уделяли вам внимания.
Я похолодела. Вот и пришло время отзыва. И с чего это я взяла, что меня минует чаша сия? Будет мне за эту возню с Чаки и хорошее настроение!
– Не правда ли? – настаивала Джозефина.
– Пожалуйста, я не возражаю, – пробормотала я.
– Я знаю, что вы не возражаете, – жизнерадостно ответила Джозефина. – И поэтому сегодня именно вы будете в центре внимания.
Сердце глухо стукнуло. У меня внутри уже зрела ярость и рвалась наружу. Мне хотелось перевернуть несколько стульев, дать Джозефине пинка в тощий зад, распахнуть ворота, домчаться до Нью-Йорка и убить Люка. Я с новой силой ощутила всю нелепость своего пребывания здесь. Почему я должна терпеть все эти унижения!
Джозефина пошуршала какими-то бумажками. Я смотрела на нее с немым укором. Я мысленно умоляла ее: «Не делай этого! Не надо!»
– Мне бы хотелось, чтобы вы составили свое жизнеописание, – сказала она, вручая мне листок бумаги. – Вот вопросы, на которые я хотела бы получить ответы.
Я не сразу сообразила, что спасена, что она не собирается зачитывать вслух предательский отзыв Люка. Оказывается, все, что ей от меня нужно, – это дурацкая история моей никчемной жизни. Никаких проблем!
– Не стоило так пугаться, – сказала она, понимающе улыбнувшись.
Я ответила слабой улыбкой и бросила вороватый взгляд на листок бумаги. Да, это был список вопросов, на которые следовало ответить. «Какое ваше первое воспоминание?», «Кого вы любили больше всех, когда вам было три года?», «Что вы помните о том времени, когда вам было пять лет? Десять? Пятнадцать? Двадцать?»
Я-то сначала подумала, что надо будет подойти к этому творчески, и уже начала старательно выуживать из памяти обрывки своей прошлой жизни. А надо было всего лишь заполнить скучный бланк. Что ж, прекрасно!
Утро посвятили Кларенсу, которому через шесть недель надо было выходить на свободу.
– Надеюсь, вы понимаете, что если хотите бросить пить, вам придется резко изменить свою жизнь, выйдя отсюда.
– Я уже изменил, – с энтузиазмом отозвался Кларенс. – Теперь я знаю о себе то, чего не знал все пятьдесят лет своей жизни. Мне хватило храбрости выслушать рассказы моих родных о моем пьянстве. И теперь я вижу, каким безответственным эгоистом я был.
Было довольно странно слышать, как полудурок Кларенс столь здраво и разумно рассуждает о своих недостатках.
– Я верю вам, Кларенс, – сказала Джозефина с улыбкой, но без всякой иронии. – Вы проделали большой путь. Но я сейчас говорю о чисто практических переменах, на которые вам придется пойти.
– Но я ведь почти не думал о выпивке, пока был здесь, – возразил Кларенс. – Только когда случалось что-нибудь неприятное.
– Вот именно, – подхватила Джозефина. – Но ведь неприятности случаются там не реже, чем здесь. Такова жизнь. А там у вас будет возможность достать алкоголь.
– Итак, – Джозефина обратилась к нам, – что вы предлагаете?
– Как насчет психотерапии? – сказал Винсент. – Ведь не можем же мы за два месяца пребывания здесь узнать о себе столько, чтобы этого хватило на всю оставшуюся жизнь?
– Ценное замечание, Винсент, – похвалила Джозефина. – Очень верное наблюдение. Каждому из вас придется переменить образ жизни, когда вы выйдете отсюда в реальный мир. И длительная психотерапия, либо групповая, либо один на один с врачом, просто жизненно необходима.
– И держись подальше от пабов! – со страстью посоветовала Мисти. – И от своих бывших собутыльников. Теперь у тебя не должно быть с ними ничего общего. Именно на этом я в свое время прокололась.
– Послушайтесь Мисти, – сказала Джозефина, – если только не хотите снова оказаться здесь через шесть месяцев.
– Надо посещать собрания Анонимных Алкоголиков, – предложил Майк.