Мальчик неуверенно кивнул.
– Отлично. – Педагог-вожатый открыл рабочий блокнот, вырвал лист и положил его перед Ложкиным. Протянул ручку: – Бери и пиши. Так полагается. Чтобы я мог быть в тебе уверен.
Юра взял ручку.
– Контракт… Я, Юрий Ложкин, пионер шестого отряда, добровольно обязуюсь сообщать вожатому обо всех нарушениях дисциплины в лагере… Пиши, пиши… А также выполнять поручения, связанные с ее укреплением…
– А дисциплина как пишется? Через «и» или «ы»?
– Чего? – вдруг притормозил вожатый, посмотрев на мальчика.
– Как пишется?..
Несколько секунд они тупо пялились друг на друга. Тут Евгений Дмитриевич опомнился – схватил лист, перечитал детские каракули, смял его и сунул в карман шортов. Оглянулся по сторонам, не видел ли кто.
– Так, иди гуляй, – жестко приказал он. – Кружка сегодня не будет.
– А когда?
– Не знаю. Потом. Да, крепко запомни: ты ничего не писал, а я тебе ничего не диктовал. Это была шутка. Ясно?!
Юра пожал плечами, встал из-за стола и тихонько вышел из комнаты. Вожатый вытер покрывшийся испариной лоб.
«Производственная травма. Тяжелая… Из пионеров „контрактников“ вербую. Это уже, наверное, в крови. До конца жизни контузило. Хорошо, никто не видел… Самого ж недавно кум Гладких вербовал… И я туда же…»
Он посидел немного, после решил посмотреть, как идут дела в соседнем кружке, у «умелой руки». Как ни странно, но работа там кипела. Евгений Дмитриевич сначала не понял, чем так увлеченно занимаются детишки. Сам кружковод сидел в углу кабинета на стуле, вальяжно закинув ноги на подоконник. На его столе лежали две буханки черного хлеба.
– Активней, активней разминаем… Можно плюнуть, чтоб хлеб не рассыпался…
Кольцов перевел глаза на пионеров. Екарный бабай! Они увлеченно лепили фигурки… из хлеба! Словно из пластилина! Одно из любимых развлечений арестантов! У них, в питерских «Крестах», есть целый музей таких рукотворных шедевров. У Вышкина в кабинете, кстати, тоже.
Ну, дает кружковод!
– Виктор Сергеевич, можно вас на минутку?
Воспитатель нехотя убрал ноги с подоконника и вышел вслед за Кольцовым в коридор.
– Тебя, видно, мало «Тайфун» приложил! – набросился на него вожатый. – Ты чему детей учишь?!
– А чего такого? Нормальная движуха. Они лепить захотели, а пластилина – как воробей накакал. А из хлеба самое то. Раскрасить, обратно, можно.
– Где ты его взял? Хлеб.
– К поварешке сходил. К этой, как ее, жертве силикона, – Мальвине. Дала пять буханок…
– Ну, ты… А если Зинаида увидит?
– Да и пускай смотрит. Я ж их не косяки учу планом забивать, как Агния Барто.
– Ну, спасибо… Слава Богу.
– Завтра хочу показать, как замок открыть, если захлопнется нечаянно. У нас слесарюга сидел один, научил. Как два пальца об асфальт… Пусть учатся, в жизни все пригодится.
– Сейфы только не учи бомбить… кружковод.
Воспитатель вернулся в комнату. Может, он и не затевал бы эту канитель с хлебом, но за стеной вела свой кружок Татьяна Павловна, и ему не хотелось ударить перед ней в грязь одноглазым лицом – мол, мы тоже не первый день в педагогике, кое-что умеем. Опять-таки красок можно попросить, лишний повод увидеться.
Вожатый же вернулся на яхту. Надо дописать речевку и после ужина разучить ее с пионерами. А к концу недели – еще и песню.
Леночка Бичкина притащила из библиотеки пачку детских книг.
– Евгений Дмитриевич, перед сном надо читать детям книги вслух. Выбирайте.
– А что, они неграмотные?
– Во-первых, они сейчас очень мало читают. Одни телевизоры и компьютеры на уме. А если и читают, совсем не то, что положено. Гарри Поттеров всяких, про трансформеров и дамские детективы. Приходится корректировать. В прошлом году мы тоже читали. А то они перед сном страшилки всякие друг другу рассказывают. А это для детской психики вредно. Пусть лучше к нормальной литературе приобщаются.
Вожатый перебрал книги. «Русские сказки», «Сказки Андерсена», «Чук и Гек»… «Волшебник Изумрудного города». Книги были сильно потрепанные, изданы еще при социализме.
– По-моему, это для детского сада.
– Какие есть.
«Пускай воспитатель читает. Это его работа».
Ужин прошел без происшествий. Виктор Сергеевич реально опасался, что найдет в своей тарелке дохлого таракана или получит заряд пургена, поэтому положил себе порцию из общего котла сам. Мальвина Ивановна деликатесов не подавала, качеством и ассортиментом блюда не особо отличались от зоновских. Что и понятно: и то и другое готовилось на бюджетные средства, а бюджет рассчитывают люди, постоянно сидящие на кремлевской диете.
Воспитатели, к слову, питались в отдельном помещении, а вожатые должны были сидеть за одним столом с детьми и следить за порядком. Угомонить пионеров, особенно из младших отрядов, – дело непростое. Нужны терпение и такт, коими вожатый шестого отряда обладал не в достаточной степени, потому что вырос в атмосфере показателей и квартальных отчетов. Вдобавок ему приходилось отвечать на каверзные детские вопросы.
– Евгений Дмитриевич, а если жувачку проглотить – умрешь?
– Обязательно. Заворот кишок.
– А-а-а-а!!!..
– Евгений Дмитриевич, а если в трубку пукнуть, на другом конце вонять будет?
– Смотря какой у тебя оператор.
– Евгений Дмитриевич, как вы думаете, ожидается ли осенью на международной бирже скачок цен на нефть в связи с позицией некоторых стран-членов ОПЕК?
– Мальчик, а ты кто?
– Ученик средней школы Вася Абрамович.
– И что ты забыл в нашем лагере?..
Во время ужина вожатый заметил, что детишки уже сбились в клубы по интересам. Точнее, по кастам. «Деды» – те, кто отдыхал в прошлом году, – кучковались отдельно, на галерке, подальше от вожатого. Всего человек пять, среди них «авторитеты» Жуков и Пантелеев. Дальше шли первоходы, но тоже пацаны боевые. Крепкие физически и не очень – морально. И прямо перед вожатым сидели все остальные, в том числе помощник милиции, активист Юра Ложкин. Девочки ужинали за отдельным столом и наверняка тоже поделились на микрогруппы.
Среда «авторитетов», кстати, не была однородной. Верховодил в ней юный пионер Тема Шандыбкин, который выделялся не только физическими данными, но и хорошими организаторскими способностями. Лена Бичкина рассказала про него массу любопытных вещей. Мальчик был из простой крестьянской семьи, жившей в деревушке под Тихомирском, но фору мог дать любому городскому. Первый раз его выгнали из школы за то, что он попросил у зажиточного соседа по парте мобильник с фотиком, улучил момент и щелкнул ненавистную училку русского языка. И не просто щелкнул, а когда та нагнулась подобрать с пола специально подброшенный червонец. Трусики на ней оказались белыми и очень хорошо смотрелись на экране монитора. В тот же день фотография всплыла не только в локальной школьной компьютерной сети, но и во всемирной паутине. Опозоренная училка покинула школу, но Тема – следом.
Второй раз Шандыбкин отличился по месту жительства. У папаши соседского пацана была старенькая «Нива». Однажды папашка ушел на несколько дней в запой и на машине не катался. Зато прокатились детишки. И ладно б просто прокатились! Тема ухитрился свинтить с настоящих милицейских «Жигулей» мигалку. Подельники водрузили ее на «Ниву», смонтировали громкоговорящую связь и стали раскатывать по родным просторам. Заметят крутую тачку, пристраиваются в хвост, включают мигалку и орут по матюгальнику: «Номер такой-то!.. Принять вправо и остановиться!» Водители, естественно, в страхе тормозили и готовили деньги. Но «Нива» проносилась дальше, из ее окна высовывался детский средней палец, а из громкоговорителя раздавалось что-то вроде: «Обосрался – обсыхай!»
Развлечение длилось недолго. На второй день «юные друзья милиции» нарвались на местного участкового, следовавшего к месту несения службы на персональном «пассате». Увидев пальчик, капитан бросился в погоню и без особого труда задержал «оборотней». Тема получил от бати-кузнеца очередную порку ремнем и был отчислен из второй школы. Школ в Тихомирске имелось не так много, и младший Шандыбкин рисковал остаться без аттестата о среднем образовании.