Брина проследила взглядом, за кем наблюдает Артуан, и у самой сердце екнуло, в груди все стянуло от тоски. Конечно, на катке появилась самая популярная пара в СМИ: принц Фламенский и герцогиня Нодарская. Катающиеся забыли, зачем вышли на лед, и снимали Фабиана и Тьеррину на камеры "бананов".
Стало тоскливо и больно, Брина даже развернулась, чтобы уйти. Драконица внутри не позволила: ей было непонятно, почему принцесса сдается и собирается отдать пару другой. Наступив на горло совести, принцесса решительно зашагала к кузену.
— Она не будет с ним счастлива, — заявила она, делая знак продавцу, что тоже хочет стакан местного напитка.
— Кто? — поперхнулся Артуан.
— Вот та драконица справа, — съязвила Брина. — Ты же на нее пялишься?
Кузен привычно прищурился и поинтересовался:
— Откуда ты знаешь?
— Потому что влюблена она в тебя, а не в Фабиана.
Артуан не поперхнулся снова исключительно потому, что успел поставить на столик-стойку свой стакан. Посмотрел сначала на Тьеррину, потом перевел взгляд на Брину.
— Она это говорила?
— Нет. Но это и так всем видно. Драконочкой она стала рядом с тобой. А теперь Тьеррина хочет совершить самую большую ошибку: связать судьбу с нелюбимым. Я не могу позволить лучшей подруге испортить себе жизнь. Вы должны быть вместе, и я помогу тебе заполучить ее обратно!
К концу своего монолога Брина сама поверила в свои благие намерения. Если Артуан прочитает ее мысли, то не отыщет там даже намека на обман. Но кузен, поизучав ее с минуту, бросил мрачный взгляд на каток, а затем протянул принцессе свою широкую ладонь.
— Согласен.
Тьеррина
Зима в Кристане оказалась красивая. Конечно, в Алузии тоже шел снег, тоже устраивали ярмарки и красиво оформляли город и Академию, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, когда ты оказываешься посреди зимы буквально. Во-первых, снег здесь лег и не таял, дополняя атмосферу готовящегося праздника. Во-вторых, в Кристане зимние праздники были особенно яркими, и все вокруг создавали собой, своими счастливыми лицами, настроением общую картину предстоящего. И настоящего.
Фабиан научил меня греться за счет внутреннего ресурса драконицы, и это действительно было волшебно! Я перестала мерзнуть. Конечно, ходить в летнем платье не смогла бы, на такой обогрев ушло бы бесчисленное множество сил, но в целом мне нравились новые ощущения, новые эмоции — драконица во мне все воспринимала остро, ярко, гораздо сильнее, чем человек. С одной стороны это было хорошо, с другой…
— Почему скисла моя будущая королева? — поинтересовался Фабиан, когда я собралась снимать коньки. — Подожди-ка.
Прежде чем я успела опомниться, коньки мне уже расшнуровывал он. И он же осторожно надел теплые зимние, но весьма изящные ботиночки, которые у меня появились уже здесь, в Кристане. Пока меня обеспечивали всем необходимым, но завтра нам с Сирианом предстояли магические тесты на кровь и магию Нодарских, а послезавтра (если все будет хорошо) мы должны были лететь в родовые земли, смотреть замок и вступать в наследство. А там уже и зимний бал… и помолвка.
— Не шути так, — фыркнула я, стараясь скрыть горечь за фасадом веселья. — А то еще в самом деле поженимся.
— Я настолько плохой вариант? — Фабиан обиженно-оскорбленно приложил руку к груди и поднялся.
Я снова фыркнула.
— Ты лучший. Даже жаль, что я не твоя пара.
Проблема заключалась как раз в этом. Фабиан мне объяснил, что встретить пару для дракона — это раз и навсегда. И это всегда однозначно чувствуешь. Такое случалось довольно редко, считалось высшим благословением, но у нас с принцем такое точно не получилось бы. По всем признакам меня, то есть мою драконицу, тянуло совершенно к другому дракону.
Пэ — проблема. Потому что я родилась драконицей, но до определенного момента сила во мне спала. Я росла человеком, я всегда была человеком, и для меня важны были именно чувства, а не какая-то там звериная парность, которая за счет притяжения делает вас неразлучными. Мне важно было, чтобы любили меня, Тьеррину, а не герцогиню Нодарскую, которая драконица. Но мне, Тьеррине, предложили короткую интрижку, и дело было в том, что если бы я не стала герцогиней, ничего другого мне бы не предложили.