Из-за угла дома появился мальчик Боря в натянутом до глаз капюшоне чёрной толстовки ― только розовый конопатый нос торчал наружу. Боря водил носом из стороны в сторону, будто что-то высматривал. При виде человека с метлой парнишка на миг застыл, затем, стараясь остаться незамеченным, двинулся назад, за угол. Вскоре во двор вышла Софья; широкое коричневое пальто в крупную клетку безбожно её полнило. Мужчина обернулся к ней, она о чём-то его спросила, он показал подбородком туда, куда убежал её сын. Софья ринулась за Борей. Полминуты спустя бедолагу увели в дом ― за руку, как пятилетнего. Смотреть на это было смешно и грустно.
К десяти часам Майя, наконец, собралась вставать. Опоздать к завтраку она не боялась, уверенная, что Натэлла не оставит её голодной. Но следовало позвонить девочкам, пока они не умчались на занятия в свою художественную академию ― а в номере по-прежнему не было связи. Майя неторопливо оделась, стянула волосы в небрежный хвост, взяла мобильный и отправилась на второй этаж. Спускаясь по лестнице, она услышала голос Ульяны и вскоре увидела её саму, принаряженную во что-то по-весеннему цветастое и слегка накрашенную.
― …Не ошиблась, ― негромко говорила кому-то Ульяна, которая появилась в холле с той же целью, что и Майя, ― но я и не думала, что ты ошибёшься. Да никак! Нет, Зоська, нет! Ничего не получится. Я не пессимистка, я реалистка. Сама ты балда! И если ты опять… ― тут она заметила Майю и осеклась: ― Всё, перестань. Мне неудобно говорить. Пока, Зось. Я ещё позвоню.
― Говорите, говорите, я позже приду! ― замахала руками Майя, но Ульяна уже дала отбой.
В столовой, куда Майя попала через десять минут, за дальним столом заканчивали завтрак Валентин и Вахтанг. Анжела отсутствовала, что было совсем не удивительно ― актрисы часто привычны к вечернему образу жизни и не встают с постели до середины дня.
Валентин, нервно посмеиваясь, заканчивал фразу:
― …Кранты нам с тобой, если попадёмся!
― Какой-такой кранты?! Камар носа не падтощит, слющай! ― экспрессивно возражал Вахтанг.
Судя по хитрым физиономиям, эти двое замыслили какую-то каверзу. При появлении Майи они переглянулись и примолкли. «Что за утро! Всё время кому-то мешаю», ― подумала она, не испытывая ни малейших угрызений совести.
Она доела запеканку из творога и инжира и приступила к кофе, когда её окликнул Артём:
― Майя Михайловна, не желаете прогуляться в горы? Нури готов вас сопровождать.
― Нури? ― речь, должно быть, шла о давешнем незнакомце с метлой.
― Вы его разве вчера не видели? Он наша палочка-выручалочка ― и гид, и егерь, и охрана.
― И за порядком во дворе тоже следит он, ― улыбнулась Майя.
Артём подхватил улыбку.
― Не только во дворе, но и в доме. Что бы мы без него делали? Об этих местах Нури знает всё, он тут родился и вырос. Так что советую пойти с ним на экскурсию, вы точно не пожалеете.
― Спасибо, Артём. Я и не стала бы отказываться.
Свободная от обязательств и планов, Майя наслаждалась возможностью импровизировать.
― Одевайтесь в самое тёплое, ― посоветовал администратор, ― чем выше, тем холоднее. И обувь нужно поудобней.
Когда, собравшись, она вышла во двор, выяснилось, что, кроме неё, на прогулку собрался Кирилл. Он держал под мышкой свой пламенно-красный сноуборд.
― Надежда умирает последней? ― усмехнулась Майя, имея в виду предупреждение Артёма о неготовности трассы.
― Типа того, ― пожал плечами Кирилл. ― Не верю я, что здесь нет ни одной приличной горки.
Сегодня его мрачность не так сильно била в глаза ― а может, Майя просто успела к ней привыкнуть.
― Готовы? ― спросил, приблизившись, Нури.
Кирилл и Майя кивнули.
― Тогда пошли. Не отставать и самодеятельностью не заниматься! Заблудитесь ― останетесь в горах, я вас спасать не буду.
«Будет как миленький», ― рассматривая Нури, подумала Майя. Таких основательных и ответственных, как он, ещё поискать. «Сколько же ему лет? ― подумала она потом. ― Пятьдесят? Семьдесят?» В пользу второй версии говорили глубокие морщины, избороздившие смуглое лицо с тяжёлым подбородком. В пользу первой ― крепкое, подтянутое тело. А глаза ― те и вовсе блестели, как у тридцатилетнего. Голос Нури был низким и хриплым, акцент ― разве что чуть сильнее, чем у Натэллы.