Никто не возражал, и она устроилась на пустом диване в стороне от играющих. В ту же секунду Артём протянул ей бокал.
— А вы что, не хотите участвовать? — спросила администратора Майя.
— Когда бы я работал, Майя Михайловна, если бы развлекался вместе с гостями? — серьёзно ответил он.
Игроки, перешучиваясь, разложили на столе «рубашками» вверх картонные квадратики фантов, после чего распаковали лото. В этот момент в гостиной появился Алексей Петрович. Вид у него был растерянный и смущённый.
— Я бы… простите… если позволите, я хотел бы выпить бокал вина, — с порога проговорил он.
— Нет проблем! — откликнулся Артём. — Какое предпочитаете, сухое или полусладкое?
— И как это вы к нам вырвались, Алексей Петрович? — хохотнул Валентин.
— Софочка спит, — объяснил тот виновато. — Я подумал, успею хотя бы попробовать.
— Оставайтесь с нами, — с нежнейшей улыбкой пригласила Анжела.
— Гдэ адын бакаль, там дэсат! — подхватил Вахтанг.
— Остались бы, в самом деле, Алексей Петрович, — вздохнул Артём. — Если Софья заметит ваше отсутствие, она сама за вами придёт. А хуже вам… — он осёкся, но Алексей Петрович закончил за него:
— Вы правы, хуже мне всё равно уже не будет. В самом деле, какая разница, один бокал или десять? Софочка, в любом случае, унюхает.
К удивлению Майи, играть в лото и фанты он согласился без уговоров — должно быть, решил «пропадать, так с музыкой».
Игра началась. Майя потягивала вино, заедала его фундуком в хрустящей корочке из жженого сахара и с удовольствием наблюдала за процессом. Она потихоньку хмелела; негромкая музыка и ритмичное мерцание огней на ёлке вводили её в состояние транса.
Играть решили не до первого выигравшего, а до последнего проигравшего. Самым азартным из игроков был Вахтанг. Он бурно переживал неудачи, выплёскивая потоки непонятных слов. Анжела с детской непосредственностью радовалась удачам. Ульяна была невнимательна, ей постоянно подсказывали — то Кирилл, который сидел по левую руку от неё, то Алексей Петрович, который сидел по правую. Вино лилось рекой.
Вахтанг продул первую партию. Скорбно качая головой, он вытянул карточку с заданием и прочитал: «Спеть песню про ёлочку с кавказским акцентом».
— Как вам не стыдно, Вахтанг! — воскликнула Анжела. — Ведь вы же это подстроили! — в глазах у неё плясали весёлые чёртики.
— Нэ падстраэваль, мамай клянус! — Вахтанг в шутовском гневе ударил себя кулаком в грудь.
Остальные хором рассмеялись. Майя, у которой, кажется, вошло в привычку присматривать за Ульяной, отметила, что девчонка смеётся чересчур громко. Когда хохот стих, Вахтанг запел — и оказался обладателем такого шикарного баритона, что «песня про ёлочку с кавказским акцентом» прозвучала, как настоящее произведение искусства.
Потом проиграл Валентин. Ему досталось «съесть лимон без сахара, не морщась и всем рассказывая, как это вкусно».
— Бедный Валечка! — Анжела состроила сочувственную рожицу. — Можешь съесть только половину, — она обвела компанию лукавым взглядом. — Мы же не звери, правда?
— Нэ звэры! — откликнулся Вахтанг.
— Ну уж нет, — как-то двусмысленно усмехнувшись, сказал Валентин. — Весь съем, как написано.
Артём принёс лимон, и Валентин этот лимон, действительно, съел. Посмеиваясь и приговаривая, что никогда в жизни не пробовал ничего вкуснее и слаще. Последние кусочки он проглотил под дружные аплодисменты.
Следующей не повезло Ульяне. Причём «не повезло» в буквальном смысле слова. На её карточке значилось: «Прыгать на одной ноге, размахивая руками, и кричать “Я бабочка!”». Ульяна стянула туфли, переместилась, розовая от стеснения, в свободную часть комнаты, и запрыгала. И так неловко и нелепо это выглядело, что Майе в очередной раз стало её жалко. Вернувшись на место, Ульяна ссутулилась и спрятала лицо в ладонях — но из игры не вышла.
Четвёртым проигравшим стал Алексей Петрович. Физиономия, когда он тянул свою карточку, у него была испуганная. А задание выпало интересное: «Рассказать любимое стихотворение с выражением ужаса, с тихой скорбью, с иронической усмешкой, с мяуканьем после каждого слова». Алексей Петрович пригладил редеющие волосы, поправил очки, прокашлялся и начал с подвыванием, призванным изображать ужас: