И это было гадко.
Майя поставила пустой бокал на подлокотник дивана и с усилием встала. Пол под нею поехал куда-то вбок. Она не считала, сколько сегодня выпила. Стараясь не шататься, Майя вышла из гостиной и поднялась к себе — карабкаться в таком состоянии по узким деревянным лестницам было испытанием не для слабаков. В номере она упала поперёк кровати, но не уснула, а долго лежала, ощущая, как потихоньку редеет в голове алкогольный туман.
Думала о Вадиме. О том, до чего же легко могла вскружить ему голову такая вот профурсетка, как эта Анжела. Представляла себе его, нестерпимо родного и нужного, и её, неизвестную, молоденькую и нахальную, в комнате вроде здешней гостиной.
Волшебное сияние рождественской ёлки.
Умело сыгранное восхищение во взгляде.
«Круто! Честное слово, очень круто! У вас настоящий талант!..»
Игривые пальчики — в вороте его рубашки. Серой в синюю полоску рубашки, подаренной Майей перед отлётом в Аризону.
Она уже совсем протрезвела, когда услышала звуки, которые ни с чем нельзя перепутать — поблизости занимались любовью. За стенкой или внизу, было непонятно, да, впрочем, Майя и не выучила ещё, кто где живёт. Эти звуки её добили. Накинув пальто, она стремительно выбежала во двор — лестниц теперь даже не заметила.
Была глубокая ночь. И было Небо. Умопомрачительное небо, какое можно увидеть только вдали от городских огней. На бархатном чёрном фоне бриллиантовой россыпью сияли звезды, и было их столько, что, если присмотреться, становилось понятно: они — везде! Ни один, даже самый крошечный кусочек неба не оставлен без своей звезды. Майя запрокинула голову и высмотрела Большую Медведицу. А потом дюжину созвездий поменьше. Вспомнила, что узнавать созвездия её научил Вадим, ещё до того как сделал ей предложение, и глаза у неё стали мокрыми.
От холодного свежего воздуха и от слёз стало легче, в дом Майя вернулась почти такой же спокойной и рассудительной, как обычно. Вечеринка закончилась, и даже гостиную после неё уже прибрали. Майя поднялась на второй этаж — и замерла на верхней ступеньке.
В холле стояли двое, они целовались. На нём из одежды были только брюки, платье на ней сзади было расстёгнуто. Он обнимал её, скорее бережно, чем страстно касаясь обнажённой спины. Она же изо всех сил цеплялась за его плечи, тянулась к его губам, как к источнику целебной воды.
Майя отступила в тень, боясь помешать.
— Спать пора, — прошептал он.
— До завтра, — прошептала она.
И они скрылись каждый за дверью своего номера.
Эти двое были Кирилл и Ульяна.
Глава 6. Штормовое предупреждение
Погода начала портиться с утра тридцатого декабря. Над гостевым домом ещё сохранялся островок по-вчерашнему яркой синевы, но над горами уже повисли сизые тучи, беременные дождём и снегом. За завтраком Артём сообщил, что получил штормовое предупреждение от местной метеослужбы. К вечеру ожидалось резкое похолодание, усиление ветра, ледяной дождь и позже — метель; говорили и об опасности схода лавин. Майя передёрнула плечами — что такое ледяной дождь, она, москвичка, знала не понаслышке.
— Зима у нас нынче сложная — то холод, то оттепель, и снега больше обычного, — извиняющимся тоном сказал Артём, словно погода тоже находилась в зоне его ответственности. И прибавил очень серьёзно: — Если кто-нибудь из гостей желает совершить прогулку, пожалуйста, не ходите далеко в горы и возвращайтесь не позже обеда!
Желающих нашлось много.
Вахтанг и Валентин, который снова завтракал без Анжелы, объявили, что пойдут охотиться на тетеревов — ещё вчера-де условились с Нури об охоте. Оба выглядели такими бодрыми и свежими, словно никакой вечеринки накануне не было вовсе.
Софья вознамерилась совершить пешую вылазку в Деревню — ради «здоровой физической нагрузки» и «знакомства с местной деревенской культурой». Ни муж, ни сын идти вместе с ней, мягко говоря, не стремились. Боря сидел надутый и твердил, что хочет остаться дома. Алексей Петрович выглядел помятым и несчастным — то ли из-за вчерашнего возлияния, то ли из-за выволочки, которую ему устроила жена, — и жаловался на дикую головную боль. Софья и теперь продолжала его пилить, поминутно напоминая, что алкоголь — это ужасная отрава, а алкоголизм всегда начинается с одной рюмки. Но, в конце концов, её сердце дрогнуло.