— Ладно, Алёша, иди отлёживайся, — вздохнула она, видя, что он не может даже есть. — Мы с Борюсиком сходим вдвоём.
— Да не пойду я никуда!!! — взвился сын.
— Составь маме компанию, Борька, — неожиданно встал на её сторону Алексей Петрович. — Может, мёду там купите. Поможешь донести.
Боря умолк и обиженно отвернулся; сопротивляться обоим родителям сразу он, как видно, не умел.
Кирилл сказал, что пойдёт покатается часок-другой. Он был таким же мрачным, как в первый вечер. Ульяна, которая сегодня вся сияла, смотрелась рядом с ним, как включенная лампочка на сто ватт рядом с перегоревшей. «Я бы догадалась, чем для неё закончилась вчерашняя вечеринка, даже если бы не видела их сама», — глядя на Ульяну, думала Майя. Кирилл был с девушкой предупредителен и нежен, но пойти вместе с ним кататься не пригласил — хотя она, конечно, ждала приглашения.
У Майи никаких прогулочных планов не было, но выйти проветриться, прежде чем погода станет по-настоящему скверной, всё-таки не мешало. Дальше двора она, впрочем, не ушла. Поздоровалась с Нури, похвалившим её намерение держаться поближе к дому. Послушала, как он инструктирует Вахтанга и Валентина — заметно было, что и тому, и другому охотиться не впервой. Понаблюдала, как все трое, экипированные, вышли за ворота и как вслед за ними со сноубордом под мышкой двинулся Кирилл.
— Я вот думаю: а не повесить ли нам здесь ещё пару гирлянд? — проговорил Артём, появляясь из-за угла дома. — Ветер начнётся — уже не повесишь. А так, будут светиться сквозь снег. Красиво!
— По-моему, у вас и так и красиво, — улыбнулась Майя. — Вы молодец, Артём, хорошо поставили дело.
— Спасибо, Майя Михайловна, — у Артёма даже глаза заблестели от удовольствия. — Стараемся! — он помолчал, обвёл взглядом двор, должно быть, выбирая место для гирлянд, а потом вдруг признался: — Мне дядя пообещал, что поможет купить такой же дом в Адлере… если тут у меня всё получится как надо.
— Здорово! Уверена, у вас всё получится, — абсолютно искренне сказала Майя.
В этот момент из дома выскочили Софья и Боря; оба казались рассерженными. Обходиться без споров они, похоже, не умели в принципе.
— Мы сюда приехали не для того, чтобы сидеть в номере, Борюсик, — назидательным тоном произнесла Софья, пересекая двор. — Мы за свежим воздухом приехали. Наши лёгкие должны очиститься от городского смога и напитаться кислородом.
— Отпустила бы меня к Димычу на дачу — мы бы целыми днями… кислородом напитывались. Стопудов, только этим бы и занимались! — возмутился догоняющий её Боря.
— Знаю я, чем бы вы там занимались! — поджала губы его мать. — И Димыча твоего знаю, и всю вашу компашку. Нет уж, милый, пока я за тебя отвечаю — никаких дач!
— Да чего ты знаешь?! Чего ты знаешь?! — чуть не заплакал Боря. — Мы в шпионов играть хотели, у нас все роли были расписаны, а теперь? А они там без меня — как?..
— Вернёшься — поиграете. Дома, чтобы я вас видела, — отрезала Софья.
— Какое «дома», мама! Что мы дома-то?! — крикнул мальчишка — срыв поездки на дачу, похоже, был для него кровоточащей раной. — А у Димыча там и родители, и брат… Мы не одни бы там были, ты что, забыла?!
Они скрылись за воротами, но звонкий Борин голос некоторое время ещё был слышен.
— Бедный парень, — покачал головой Артём. — Я б от такой мамаши просто сбежал. Куда угодно, хоть в военное училище.
— Подрастёт — сбежит, — пожала плечами Майя. — Если сумеет, конечно, — особого оптимизма на этот счёт она не испытывала, «несумевшие» встречались ей слишком часто.
Она ещё немного потопталась в дворе, глядя, как Артём примеряет гирлянды к забору и кустам самшита, и помогая ему советами. Небо заволокло; начал накрапывать дождь — пока ещё обычный, не ледяной, но всё равно противный, — и Майя с наслаждением вернулась в дом. Посидела в гостиной, листая книги, выбрала несколько, пригодных для чтения, из столовой прихватила пригоршню мелкого солоноватого печенья, оставшегося после завтрака — и пошла к себе.
Читать, правда, особого желания не было. Снова слипались глаза, и Майя заползла под одеяло, нисколько не смущаясь того факта, что её нынешний режим сна и бодрствования больше всего напоминает кошачий. Она уже поняла, что почти не кривила душой, когда сказала Вадиму: выспаться — единственное, чего она хочет от новогодних каникул. О муже Майя сегодня вспоминала охотней, чем в предыдущие дни. Вчерашний эмоциональный взрыв оставил в ней странное чувство — болезненное и приятное одновременно, какое бывает, когда в затёкших и онемевших конечностях восстанавливается нормальное кровообращение.