— Называйте это как хотите. Но если мы убедимся, что уезжать далеко и надолго Кирилл не собирался…
— Я понял, понял! — мрачно оборвал её администратор и вынул из ящика стола связку ключей. — Ладно. Идёмте.
Все трое встали.
— Но вы, — обращаясь к Ульяне, распорядился Артём, — оставайтесь внизу. Если Кирилл вернётся прямо сейчас, сами будете ему объяснять, какого чёрта мы шаримся у него в номере!
Ульяна потерянно кивнула.
— Хорошо, допустим, он не пьёт. А что вы думаете про наркотики? — спросил Артём у Майи, пока они поднимались на второй этаж.
— Ничего не думаю, — сухо сказала она. — Конечно, я не могу ручаться, что он вообще их не принимает. Но в эти два дня никаких признаков наркозависимости я у него не замечала.
В номере Кирилла, очень похожем на Майин, только с обычным, горизонтальным потолком и прямоугольным окном, царил умеренный беспорядок. Приятно пахло какой-то мужской парфюмерией. Со спинки стула небрежно свисал красно-серый джемпер, в коем Кирилл был вчера вечером. На постели валялись застиранная, явно любимая белая футболка с тигриной мордой и синие трикотажные штаны с кулиской. Посреди комнаты один пяткой на другом стояли коричневые мокасины — в них, Майя помнила, Кирилл ходил по дому. В углу у двери нашлись добротные тёплые ботинки из чёрной кожи. Ботинок для сноуборда не было, как и самого сноуборда, который Майя втайне надеялась здесь увидеть. На прикроватной тумбочке лежала электробритва, в стаканчике в ванной торчала зубная щётка. В шкафу обнаружились ещё один джемпер, две рубашки, чёрные вельветовые брюки, небольшая груда чистых трусов и носков, пластиковый пакет с грязным бельём и пустая спортивная сумка. Ни документов, ни денег, ни телефона в поле зрения не было.
— Придётся вашим ключом открыть сейф, — проговорила Майя. — Потом закроем с другим кодом, а объясняться с Кириллом буду я.
Артём без возражений выполнил её просьбу.
В сейфе нашлось всё: российский паспорт на имя Кирилла Морозова, двадцати девяти лет от роду, его же загранпаспорт, водительские права, бумажник с мелкими деньгами и банковскими картами, семь пятитысячных купюр, ключи от машины и телефон. Телефон оказался из дорогих когда-то, но давно устаревших — несколько лет назад такая же модель была у Майиного мужа. «Вряд ли Кирилл боялся, что его украдут, — подумала Майя, вынимая телефон из сейфа. — Может, как я, не хотел, чтобы личную вещь хватали любопытные чужие руки?»
— Артём, — сказала она, помедлив, — я всё думала, стоит ли мне вам пожаловаться… и теперь вижу, что стоит. В первый же вечер в моём телефоне кто-то рылся. У меня такое чувство, что нечто в том же роде заметил Кирилл. Иначе он не стал бы запирать мобильник в сейф — возни много, а ценности для воров почти никакой.
Артём, который стоял у неё за плечом, даже вздрогнул от неожиданности.
— Рылся?! Этого ещё не хватало! Майя Михайловна, вам нужно было сказать мне сразу.
Она повела подбородком — как получилось, так получилось — и оживила телефон Кирилла, надеясь, что с неё не потребуют пароль.
— Я выясню, кто и зачем это делает, — гневно пообещал Артём.
Пароля не потребовали. Майя открыла список последних звонков — хотела убедиться, что Ульяна звонила на этот номер, а не на какой-то другой, и проверить одно своё предположение.
Судя по времени и количеству входящих, в комнату Кирилла, примыкающую к «телефонному» холлу, сигнал долетал постоянно и пропал лишь в последние часы.
Вот и они, шесть пропущенных вызовов от неизвестного абонента.
— Да, это Ульяна, — подтвердил Артём, найдя её среди своих контактов.
Майя промотала список вниз. Пропущенные вызовы от «Светы» — два сегодня, восемь в предыдущие пару дней. Разговаривать с этой Светой Кирилл явно не собирался.
Три неотвеченных вызова «Машуне» — два вчера, один сегодня утром. Машуня, как видно, не желала говорить с ним сама.
Двадцать седьмого декабря было два состоявшихся разговора — с Артёмом и с некой Зосей Громыко.
— Со мной он перед выездом связался, — пояснил Артём. — А Зося Громыко — турагент, которая его к нам направила.
— Ясно, — кивнула Майя.
Никаких других звонков в эти дни не было — довольно странно для человека, утверждавшего, что у него «бизнес».