Майя скептически покачала головой.
— Это, конечно, очень грустно, но если бы каждый мужчина в подобной ситуации совершал самоубийство…
— Но это же не всё! — перебила Ульяна. — Он ещё с Машкой поссорился насмерть…
— Так уж и насмерть?
— …Вернее, сначала не с Машкой, а её мужем. Они и раньше ссорились, Кириллу Машкины… кавалеры никогда не нравились. Всех отваживал. Но когда появился Сергей Львович, она упёрлась рогом…
— Сергей Львович? — переспросила Майя, озадаченная тем, что Машиного мужа величают по имени-отчеству.
— Он её вдвое старше, — объяснила Ульяна. — Какой-то крупный воронежский чиновник… Кирилл считал, что Сергей Львович для Маши слишком старый. А она влюбилась по уши — и наперекор брату вышла замуж. И в ссорах она всегда была на стороне мужа. Зося сказала, в последний раз Маша Кирилла просто выгнала! Заявила, что мир в семье ей дороже, чем он, и что она больше не желает с ним знаться, — Ульяна снова уставилась в окно, картина за которым совсем не изменилась. Помолчав, с болью в голосе заметила: — Как так можно было? Не понимаю. Кирилл же отца ей заменил…
— Они рано осиротели? — угадала Майя, вспомнив про несчастье, после которого Ульяниному любимому «стало не до прогулок».
— Угу. Машке было четырнадцать, ему двадцать. Мама у них заболела и сгорела за пару месяцев. Отец… он и раньше попивал, особенно как вышел в отставку, а после этого почти сразу…
— Загнал себя в могилу.
Ульяна горестно кивнула.
— Кирилл добился опеки над сестрой. Бросил университет, пошёл работать, чтобы им обоим было, на что жить… Он с неё пылинки сдувал, ни в чём ей не отказывал, а она — вот так. И знала ведь, что, кроме неё, теперь у него никого нет.
— Конфликт с сестрой и с бывшей женой — это… всё? — уточнила Майя.
— Ещё у него были проблемы в бизнесе.
— Что за проблемы? С налоговой, что ли?
— Не знаю, — Ульяна вздохнула. — Совсем не знаю. Этого Маша Зоське не рассказывала.
— А что за бизнес?
— Так ведь он говорил… когда мы все тут знакомились… Продажа канцтоваров для офисов.
— Ладно, Уль, я поняла, — Майя расправила плечи и потянулась, спина у неё затекла — сидеть на кровати было неудобно. — У Кирилла сейчас такой период в жизни, когда всё, что казалось важным, рушится и превращается в пыль. Он и сам признался, что приехал подумать о своём месте в мире. Но через такие периоды проходят многие…
— И остаются живыми? Это вы имели в виду? — у Ульяны задрожали губы. — Извините меня, я, кажется, снова заплачу. Вы просто ещё не знаете… каким он был вчера вечером.
— И каким же?..
У Майи и в мыслях не было самой интересоваться такими интимными подробностями, но, видно, Ульяна, начав говорить, уже не могла остановиться.
— Мы танцевали вчера… не знаю, сколько. Долго, наверное. Мне сначала казалось, ему нравится Анжела. Смотрел он, во всяком случае, только на неё. Она на Свету похожа, не вылитая, конечно, но типаж тот же самый. Я подумала: ну и пусть! Даже если из моей затеи ничего не выйдет, я хотя бы раз в жизни с ним потанцую. И пригласила его… сама. После этого он был уже только со мной. Я спросила, не хочет ли он танцевать с Анжелой… ну, чтобы не выглядеть навязчивой. А он сказал, что терпеть не может… сук, которые изменяют мужьям. И смотреть на неё перестал. Потом мы пошли к нему, и… Господи, я столько лет об этом мечтала, но я и представить себе не могла, что это будет так прекрасно! Так прекрасно, будто он тоже… в меня влюбился. Вы понимаете?
— Понимаю, — серьёзно ответила Майя.
— Ему хорошо со мной было, я видела. Он не хотел меня отпускать. Но я не услышала от него ни единого слова о… будущем.
— О будущем?..
— Не о нашем с ним будущем, — поспешила уточнить Ульяна. — Вы не думайте, предложения руки и сердца я не ждала. Просто о будущем. О любом. Хотя бы о том, чем он займётся в ближайшие три дня. Я спрашивала, какие у него планы — а он только… отшучивался в ответ. И когда сегодня он исчез, я поняла: он знал вчера, что это его последний вечер.