Следующие полчаса прошли в слезах и соплях. С Ульяной случилась-таки истерика, она то оплакивала Кирилла, то рвалась немедленно идти его искать, и Майя жалела, что не захватила к ней в номер ни лекарств, ни хотя бы вина. Половину воды Ульяна выпила, половину пролила Майе на блузку, после чего, наконец, затихла, совершенно вымотанная.
— Уля-Уля, ложись-ка ты спать, — велела Майя, — утро вечера мудренее.
— Не смогу я сегодня спать! — запротестовала девчонка.
— Сможешь, куда ты денешься?
Отправить человека в сон — уж с этим-то Майя всегда справлялась играючи. Уложить в подходящую позу, нашептать несколько волшебных слов, помассировать активные точки в основании шеи — и вот уже у того, кто клялся, что никогда не уснёт, соединяются веки, разглаживаются морщины, приоткрываются губы и замедляется дыхание. И всё, что тебе остаётся — это погасить свет и потихоньку выйти из комнаты.
Вернувшись в свой номер, Майя осознала, что она тоже выжата как лимон. Колени подламывались от усталости, в ушах звенело, но, в отличие от Ульяны, спать ей пока было рано. Следовало сперва упорядочить в голове всё услышанное. Майя не стала ложиться. Она переоделась в сухое, уселась на стул, чтобы случайно не отключиться — и задумалась.
Версия о самоубийстве Кирилла — это, конечно, бред! Не потому, что его проблемы не выглядят такими уж серьёзными. Для ужасных поступков, увы, порой хватает и более ничтожных поводов. И не потому, что Ульянины предчувствия не стоят доверия. Того обстоятельства, что нервы у Ульяны ни к чёрту, а вместо интуиции — лютая неуверенность в себе, ещё не достаточно, чтобы отмахиваться от её догадок. Важнее всего, что этой версии отчаянно противилась интуиция самой Майи. Не мог Кирилл наложить на себя руки. Просто не мог, и всё! Майе не раз и не два приходилось иметь дело с потенциальными самоубийцами; они — те, кто по-честному занесли ногу над последней чертой — и выглядели, и вели себя совершенно иначе. Если бы Майя решила написать об этом «иначе» статью в журнал для специалистов, она, конечно, придумала бы много умных слов — что-нибудь о микромимике, о тонких особенностях моторики и речи индивидуумов, планирующих суицид. Но в мыслях своих она ничтоже сумняшеся использовала антинаучное слово «аура». И у Кирилла ауры самоубийцы не было.
Положа руку на сердце, в несчастный случай тоже верилось с трудом. На том склоне, с которого Кирилл катался вчера, умелому сноубордисту получить травму просто негде. Спору нет, что-нибудь себе сломать можно и на ровном месте — но вероятность этого крайне мала. В опасные горы над Ругой Кирилл бы не полез. Он склонен к позёрству, но не к тому, чтобы рисковать своей единственной жизнью, особенно без веских на то причин. Кажется, даже слегка трусоват. Аура адреналинового наркомана у него тоже отсутствует напрочь.
Но вот попасть в нехорошую историю Кирилл мог, причём в историю криминального свойства. От этого никто не застрахован, тем более, такие конфликтные товарищи, как он. В памяти вдруг всплыл Вахтанг, с его рассерженным «Пажалеещь, дарагой! Хар-ращо пажалеещь!» Что он имел в виду? Случайно ли он и Кирилл оказались в одном и том же месте в одно и то же время? А что, если здесь есть и другие неслучайные люди?..
«Кирилл хотел со мной поговорить! — с внезапной неприязнью к собственной персоне вспомнила Майя. — Хотел, но я ему не позволила. Почему, почему? Никогда себе не прощу, если случилась беда, которую я могла предотвратить!» Похоже, в глубине души она всё-таки допускала, что Ульяна права. Надо срочно найти Нури и задать ему пару вопросов, решила она, кое-как встала — усталые ноги подчиняться отказывались — и опять отправилась вниз. Было два часа ночи, но Майя не сомневалась, что Нури ещё не спит.
И не ошиблась. «Палочку-выручалочку» даже разыскивать не пришлось — в холле у входа он отряхивал от снега свою куртку.
— Метель кончается, — завидев Майю, проговорил Нури.
— Слава Богу, — откликнулась она. — А что с телефоном? Так и не работает?
— И не будет. Оборвался провод.
— Плохо, — Майя покусала губы, подбирая слова. — Нури, скажите мне вот что. Сегодня утром… из дома вы вышли одновременно с Кириллом, верно?
Он спокойно кивнул.
— Не обратили внимания, куда он пошёл?
— У нас тут только одно подходящее место.
— Та широкая пологая горка, куда вы вчера нас водили?