На экране была фотография первой страницы российского паспорта. Молодой человек на фото довольно сильно походил на Кирилла, и звали его точно так же. Фамилия и возраст были другие — Вейко, 31 год.
— Где вы это взяли? — спросила Майя, надеясь, что не выглядит слишком заинтересованной.
— Как где? У него в сумке, в день приезда.
Паспорт на чужую фамилию?!
Майя медленно встала.
— Эй, вы куда? — встрепенулся Вахтанг, поднимаясь вслед за ней. — К Артёму?
Она неопределённо шевельнула плечом.
— Я всё вам рассказал, как просили! Не говорите ему ничего про Натэллу, она тут ни при чём, клянусь. А ей про меня не говорите, ради всего святого! — в голосе Вахтанга прорезались умоляющие нотки. — Она думает, что я торгую. И про поднос не говорите!..
— Не скажу, — отстранённо пообещала Майя. — То есть Натэлле не скажу, Артёму-то мне придётся. Пусть сам решает, что с вами делать.
Ей было сейчас не до Вахтанга и не до Артёма.
Разрозненные куски головоломки — поступки, слова, догадки, каким она прежде не придавала значения — вдруг сами собой стали складываться в единое целое.
Паспорт на чужую фамилию.
Кирилл в расстёгнутой куртке и без шапки.
«А у меня нет семьи. Больше нет. Когда-то была…»
«Даже не думай! Костей твоих потом не соберём…»
«Ты… видел, как он пошёл куда-то, куда нельзя!..»
«Дал ему карту, отметил место встречи по дороге на Ругу…»
«У меня отец воевал в Абхазии в девяностые…»
«Дружил с отцом того парня, у которого дядя купил этот дом…»
«Заблудитесь — останетесь в горах, я вас спасать не буду…»
«Будет, как миленький!..»
Абсолютное спокойствие егеря.
Издалека заметный пламенно-красный сноуборд.
«Выходит, вчера многое было не тем, чем казалось…»
У Майи даже дыхание сбилось, так ярко она увидела всё, что случилось в горах вчера днём — словно она присутствовала там лично.
Покинув номер Вахтанга, Майя почти бегом устремилась вниз по лестнице. Нужно было немедленно найти Нури.
Глава 11. Забытое наследство
На первом этаже дым стоял коромыслом — Натэлла и Тамара, накрывая столы, носились между столовой и кухней. Артём украшал к празднику гостиную. Нури видно не было. Майя заглянула во все открытые двери и уже собиралась выяснить у кого-нибудь, какая из комнат принадлежит егерю, как вдруг через одно из окон заметила его во дворе. В чём была — в туфлях, тонких трикотажных брючках и шёлковой блузке, — Майя выбежала во двор, но холода не почувствовала — ей было жарко от волнения.
Во дворе, где до этого, ради экономии электроэнергии, горел лишь фонарь над воротами, сейчас стало светлее от зажжённых гирлянд. Повсюду плясали праздничные разноцветные блики. Нури копошился в снегу у забора — расставлял заряды для фейерверка. На звук Майных шагов он выпрямился — и поинтересовался:
— Меня ищете?
— Вас, Нури! Хочу кое-что спросить.
— Если вы насчёт мобильников, то Софья и Анжела уже спрашивали… Раз сигнал всё ещё не появился, значит, что-то где-то сломалось. Теперь уже неизвестно, когда появится. В доме есть аварийный радиопередатчик, он не работает. Мы с Артёмом были уверены, что его нельзя починить. Но Алексей Петрович сказал, попробует. Так что спасателей, может, вызовем уже сегодня. Если в деревне этого ещё не сделали.
Длинную фразу Майя выслушала не перебивая, а потом уточнила:
— Передатчик? А когда вы о нём узнали?
— Всегда знали, он остался от прежних хозяев. Но он уже тогда был сломан, и…
— Да-да, я поняла. Вы думали, его нельзя починить, — кивнула Майя. Последний кусочек головоломки лёг на своё место. — Но я не про связь хотела…
— А про что? — нахмурился егерь. — Давайте, в дом пойдём, вы раздеты.
— Не стоит, я быстро, — лишние уши были ей не нужны. — Нури! Помните, когда вы водили нас с Кириллом на экскурсию, вы сказали, что не будете нас спасать, если мы заблудимся в горах?
— Помню.
— Я тогда сразу подумала, что вы сказали неправду. Ну, просто чтоб мы не расслаблялись. Но ведь вы «пастух», Нури! Я вижу, что вы «пастух»! Я читаю это в вашем взгляде, в том, как вы говорите и держитесь. Ни одной «заблудшей овце»… ни одной глупой, беспечной, самонадеянной городской «овце» вы не позволили бы пропасть в горах, которые знаете, как свои пять пальцев. Это противоречило бы вашей глубинной сути, не так ли?