«А есть ли право ему мешать — у меня?» — подумала Майя. «Исчезнуть и начать новую жизнь» иногда, действительно, бывает лучшим выходом из положения. Но не тогда, когда человек бежит от правосудия, напомнила себе она. И не тогда, когда чья-то мнимая смерть рушит жизни другим людям. Майя не знала, что подтолкнуло Кирилла к побегу. Но зато понимала, что Ульяна всю жизнь будет оплакивать любимого и что мечты и планы Артёма пошли прахом. Оставить всё, как есть, было невозможно.
— Нури! — она прикоснулась к руке егеря, скрытой за потёртой кожаной перчаткой. — Я должна узнать, где он прячется. Я должна с ним поговорить.
Он покачал головой:
— Нет, Майя Михайловна. Нет.
— О том, что Кирилл вернулся в дом, знаю не только я, Нури.
— Кто ещё? Артём? Это неважно. Скажу, что ничего не видел — всё это ваши выдумки, я вам просто подыграл. Вы же не будете меня пытать, верно?
— Исчезновение Кирилла убьёт репутацию «Сердца гор» — как вы не понимаете?
— Это тоже неважно, — в ровном голосе Нури засквозило раздражение. — Здесь всё равно не осталось ничего абхазского. Вы не знаете, как здесь было, пока Резо не слёг… Райское место. Оазис. А этот мальчишка, его сын — продал дом неизвестно кому и всё уничтожил.
— Но ведь дом ещё стоит, Нури. Сюда приезжают люди. У вас будут собаки и лошади, и всё, чего вы захотите. А если люди перестанут приезжать, не будет ничего. И дома скоро не станет тоже.
— По-вашему, этого достаточно, чтобы предать память хорошего человека?
Как пробиться за эту стену? — гадала Майя, отбиваясь от гадкого ощущения бессилия. Какие слова найти, чтобы склонить Нури на свою сторону? Как далеко он готов зайти в том, что считает своим долгом чести?
— Но ведь мы ничего не знаем о Кирилле, Нури, — попыталась она подобраться с другого боку. — Может, он что-нибудь украл, и его ищет полиция? Или даже кого-нибудь убил?
— Сын капитана Морозова не мог совершить дурного поступка. Даже если он преступил закон, у него были на то серьёзные причины.
— Сын вашего друга Резо мог, а сын капитана Морозова — нет?
Нури дёрнул щекой и ничего не ответил.
— Мне тоже не хочется думать, что он негодяй, — вздохнула Майя. — Но, как минимум, один неблаговидный поступок он совершил. Разбил сердце девушке, которая его любит.
— Вы, часом, не про себя ли? — поднял седые брови егерь.
Должно быть, он, и в самом деле, очень стар, мелькнуло у Майи, иначе не отнёс бы к ней слово «девушка» — для кокетства и ответной лести момент был крайне неподходящий. А вслух она сказала, поморщившись:
— Смеётесь, что ли, какая я вам «девушка»? Ульяне он сердце разбил. Она ждала его десять лет, приехала сюда ради него. И он впервые за эти годы дал ей повод надеяться на будущее. А на следующий день исчез. Подумайте о ней, Нури. Как она будет жить дальше? Кто поможет ей, кроме вас?
Он снова молчал. Стряхнул ладонью хлопья снега, усыпавшие воротник. Щурясь, посмотрел куда-то вдаль. Майя осознала, что промёрзла до костей и устала так, что подламываются колени.
— Подумали?! — не выдержала она.
— Подумал, — отозвался Нури. — Идёмте. Вам, и правда, стоит с ним встретиться.
— Спасибо, Нури! — от всей души поблагодарила Майя.
Он поманил её за собой и двинулся к дому, бросив на ходу:
— Не говорите пока Артёму, прошу вас. Выслушайте сначала Кирилла. Его жизнь может быть в опасности — об этом вы не думали?
Майя, конечно, думала, но пришла к выводу, что это исключено. Гадая, куда подевался Кирилл, она допускала, что его напугали и вынудили спрятаться — речь тогда шла об импровизации. Теперь, когда стало понятно, что в «Сердце гор» беглеца привёл хорошо продуманный план, подобную версию можно было отбросить. Кирилл не заметал следов, в его поведении не просматривалось ни малейших признаков нервозности или страха, собственный внутренний мир интересовал его гораздо больше, чем мир внешний. Но объяснять всё это Нури было и некогда, и бессмысленно: таких «эфемерных» доводов он всё равно бы не воспринял.
Здравый смысл подсказывал Майе: как раз Артёма и следовало бы уведомить, куда, с кем и зачем она пошла. Хотя бы ради того, чтобы подстраховаться. А вдруг её проводник солгал? Вдруг он, действительно, всего лишь подыграл ей, когда увидел, что она угадала слишком многое — а сам изначально сговорился с Кириллом? И сейчас ведёт её в укромное место с намереньем по-тихому от неё избавиться? Здравому смыслу противоречило тренированное чутьё, твердившее, что Нури был честен и, наконец-то, перестал недоговаривать. Майя, как обычно, гораздо больше доверяла чутью, чем здравому смыслу — вот только платой за ошибку теперь могла стать её собственная жизнь. Но если обидеть Нури недоверием, он, чего доброго, передумает помогать. Согласился, поддавшись порыву — точно так же, поддавшись порыву, и откажется. Придётся рискнуть, рассудила Майя. И с холодком в подреберье откликнулась: