Кирилл качнулся всем телом и замер. Майя спокойно ждала, когда он решится.
— Можно, я лягу? — попросил он после паузы. — Мне что-то нехорошо. Простите.
— Не вопрос, — разрешила она, и парень тут же плюхнулся спиной на белёсый от многолетней пыли матрас.
С этого момента сидевшая в изголовье Майя видела только светлую макушку Кирилла и локти согнутых под головой рук в рукавах тёмно-серой фланелевой рубашки. Возможно, ему, и правда, было нехорошо — но скорее, он просто прятался от её взгляда.
— Всё началось весной, — наконец, заговорил беглец. — Вернее, всё началось гораздо раньше, когда я узнал, что Света мне изменяет. Света — это моя жена… теперь уже бывшая. Красотка… вроде тутошней Анжелы. И такая же шлюха. Вовке тогда как раз исполнился год. Я дурак, что сразу же с ней не развёлся. Но я… любил её. И внушил себе, что сам во всём виноват. Думал… ну, я думал, ей хочется убедиться, что она осталась такой же привлекательной, как была. Что беременность и роды её не испортили, понимаете?
— Понимаю, — кивнула Майя.
— Я ничего ей не сказал. Решил вести себя так, чтобы Света и думать забыла о других мужчинах. Мне казалось, наша с ней жизнь наладилась… но через два месяца всё повторилось. И я ей опять ничего не сказал.
— Потому что пришлось бы признаться, что «проглотил» предыдущую измену?
— Наверное, да. Это повторилось ещё, и ещё. Сначала мне не хватало духу сказать. А потом я вдруг понял, что совсем её разлюбил. Сначала мне было больно от её измен, а потом стало просто противно, понимаете?
— Понимаю.
— С тех пор мы со Светой жили, как соседи. Я делал вид, что не замечаю её бесконечных романов. Она делала вид, что не замечает моего равнодушия. О разводе речи не шло, и меня это устраивало. Я, знаете ли, тоже не считал нужным хранить ей верность. Жена из Светы вышла дрянная, а мать, как ни странно, прекрасная. Вовка любит… любил нас обоих, ради него стоило потерпеть.
— Сколько ему? — спросила Майя. — И почему «любил»?
— Четыре. Не знаю, любит ли он меня теперь. Я с августа с ним не виделся. В общем, может, мы бы так и жили, пока бы он не вырос, но весной… весной вдруг выяснилось, что изменять Света начала ещё до свадьбы.
— Выяснилось? Откуда?
— Один из наших общих знакомых спьяну сболтнул лишнего. Я стал разбираться, нашёл доказательства — и испугался, что Вовку она родила не от меня! И тогда опять сделал глупость, — Кирилл тяжело вздохнул. — Вместо того, чтобы по-тихому проверить отцовство, я всё выложил Свете. И про её прошлые измены тоже.
— Нарыв прорвало…
— Да. Получился безобразный скандал, она закатила истерику, заявила, что я не достоин такого сына и что если я посмею устраивать проверки, никогда его больше не увижу. Я так и не понял, что это было. То ли она сама не знала, от кого родила… то ли ей просто понадобился повод для разрыва и хотелось выставить меня виноватым.
— Но генетическая экспертиза, судя по всему, состоялась?
— Состоялась. Моё отцовство подтвердилось. Потом был развод, Вовку, разумеется, оставили с матерью. Она сдержала слово и не подпускает меня к сыну. Наверное, как-то можно заставить… по суду…
— Можно, конечно.
— Но Света пообещала, что Вовка сам будет избегать встреч. «Я сделаю так, чтоб он тебя презирал и боялся». Когда я видел его в последний раз — приехал и ждал их по дороге из садика — он шарахнулся от меня и заплакал. Больше я не приезжал. А с ней я в последний раз общался в конце ноября. Она требовала денег и не верила, что у меня больше нет бизнеса. Решила, я вру, чтобы не платить. Сказала, лучше бы я умер. Тогда бы она придумала для Вовки историю про отца-героя, чтобы он мог им гордиться. Настоящим отцом, по её мнению, гордиться не с чего.
Картина случившегося начала проясняться.
— Тогда ты и решил «умереть»? — спросила Майя.
— Не тогда. Позже… когда поссорился с сестрой и нашёл паспорт. А осенью я потерял фирму, и потерял таким скверным образом, что… — Кирилл примолк, не то собираясь с мыслями, не то пытаясь унять волнение.
Майя осторожно провела ладонью по его растрёпанным волосам.
— Продолжай.
— В общем, фирма у нас была на двоих с другом. Называлась «Корвус». Мы канцтоварами торговали, помните, я говорил. Дела у нас шли нормально. Мы даже подумывали открыть своё производство. Но Макс… ему всё время казалось, что денег в его карманах должно быть ещё больше. Можно поднять цены, уменьшить налоги, платить сотрудникам серую зарплату… ну, как все делают. Мы ссорились из-за этого, мирились и работали дальше. Я надеялся, он перебесится. Макс был моим другом детства. И он… всегда был рядом. В самое страшное время… когда мы с Машей остались одни… у нас с ней родители умерли, когда она ещё училась в школе… Так вот, в вот самое страшное время нам помогали только Макс и его родные. Без них мы бы просто не выжили. Я доверял ему больше, чем самому себе. И не заметил, когда всё изменилось. Когда он сам изменился. Деньги меняют людей… но я не думал, что настолько! Короче говоря, весной, как раз когда у меня всё стало плохо со Светой, в фирме тоже начались проблемы. Мы потеряли одного из поставщиков, и…