— Откройте, — велела Майя.
Стоило двери отвориться, и в комнату влетела взбудораженная Ульяна.
— Майя Михайловна! Мне нужны вы!
— Я тебя слушаю, Уля.
— Лучше бы у меня… или у вас…
— Не стоит. У Артёма есть право знать.
Ульяна потопталась на месте, шумно выдохнула, заправила за уши выпавшие из узла белокурые волосы и примостилась на узкий кожаный диванчик слева от Майи. Тонкие пальцы с узорчатыми ногтями подрагивали, заплаканное личико пылало, губы припухли, шалые глаза казались почти такими же яркими, как в линзах. На боку у неё белел ярлычок — джемпер был надет наизнанку.
Администратор снова запер дверь, прислонился к ней спиной и тут же ухватился за брошенные Майей слова:
— Он сам? В каком смысле, сам?!
— Он согласен вернуться! — поспешно вмешалась Ульяна. — Майя Михайловна, Артём, Кирилл согласен! Он уедет со мной в Москву! Мы только не знаем, каким образом теперь его вернуть.
— Откуда вернуться? И что значит «каким образом»? — того немногого, что Артём успел понять, уже хватило, чтобы вывести его из себя.
А у Майи гора упала с плеч!
Чувство облегчения было таким обжигающе-острым, что впору самой расплакаться — но она сдержалась. Махом допила вино, погладила по плечу Ульяну, которую ей хотелось расцеловать, и показала Артёму глазами на его стул.
— Идите сюда, выслушайте нас и постарайтесь не нервничать.
Стараясь быть краткой, она поведала ему обо всех перипетиях, связанных с неудавшимся побегом Кирилла.
Мелодраматическая сцена, которая за этим последовала, никакого удовольствия ей не доставила — от природы сдержанная Майя терпеть не могла мелодрам.
Артём бушевал. Он злился на Кирилла, избравшего для своей авантюры «Сердце гор», но едва ли не сильнее его разозлил поступок егеря, чуть было не ставшего соучастником побега. На тяжело больного он больше не походил, круглое лицо разрумянилось, а взгляд снова стал ясным — и это было здорово.
Ульяна грудью встала на защиту Кирилла. Она плакала, но не от отчаяния, а от гнева. Ради любимого она, наверное, выступила бы против целого мира — так что один Артём, рвавшийся немедленно вытащить Кирилла из убежища и предъявить его гостям целого и невредимого, её не пугал совершенно.
Майя время от времени пыталась урезонить обоих, но, по большей части, просто ждала, когда они выпустят пар. Необходимость вести себя тихо, чтобы на шум не сбежались все обитатели гостевого дома, только добавляла накала.
Когда эмоции пошли на спад, часы на стене в кабинете показывали семь минут десятого. Назначенный на девять праздничный ужин уже начался, откладывать финал было некуда.
— Всё, хватит, — непререкаемым тоном произнесла Майя, когда Артём и Ульяна притомились и умолкли. — Продолжать бессмысленно. Для одного из вас Кирилл Морозов останется эгоистичным мерзавцем, которого незачем жалеть. Для другой — несчастной жертвой тройного предательства. Но ведь вы оба заинтересованы в том, чтобы у этой истории был благополучный финал, не так ли?
— Так, — после паузы хмуро согласился Артём.
Ульяна не ответила — смотрела на неё снизу вверх, не дыша и как будто уверовав в её всемогущество.
Майя достала из коробки ещё два бокала, наполнила их и вложила в руки своим темпераментным собеседникам.
— Пейте. А я пока расскажу, что мы должны предпринять. Как обставить возвращение Кирилла, я уже придумала.
Глава 14. Небо в алмазах
До номера Майя дошла как во сне, так сильно она устала. Постель притягивала её магнитом, но ложиться было нельзя. Стоит закрыть глаза, и откроются они только утром, а сегодня — к одиннадцати, как условлено! — нужно появиться внизу. Не то чтобы Майя всерьёз опасалась, что Артём и Ульяна не справятся с задуманным без её помощи, но всё же считала, что в самый ответственный момент должна находится с ними рядом. И потому, не мешкая, она загнала себя в душ. Подставив лицо и плечи тёплым струям, Майя вдруг почувствовала, что плачет. То ли прорвались наружу слёзы облегчения, которым она не дала воли в кабинете Артёма, то ли организму просто потребовалась разрядка.
Заливаясь слезами, поначалу она, действительно, думала о хорошем. О том, что усилия не были напрасными, опасности оказались мнимыми, а бегство Кирилла ни для кого не превратилось в трагедию. Но стоило Майе вспомнить о своей семье — и всё удовлетворение, до капли, вытеснила тревога. Расследование закончилось, переключить внимание теперь было не на что. Майя в красках представила, как девчонки, в последний раз слышавшие мамин голос утром тридцатого декабря, ждут звонка и тщетно пытаются сами до неё дозвониться — и зарыдала пуще прежнего. А Вадим? Ему, сейчас, наверное, не до неё, но не забудет же он поздравить жену с Новым годом! И что он подумает, когда не сможет с ней связаться? А у него, между прочим, слабое сердце. Тоска о близких и страх за них накрыли Майю с головой, и привести себя в равновесие ей удалось далеко не сразу.