Предоставленный самому себе, Алексей Петрович наслаждался едой и вином.
Боря носился по двору и всё подряд фотографировал на телефон. Подлетев к Майе, ушлый мальчишка спросил, куда она дела регистратор. «Забери его утром у Артёма», — велела Майя, легонько потрепала огненные вихры и посоветовала надеть шапку. Боря фыркнул и побежал дальше.
Кирилл и Ульяна, обнявшись под шубой Деда Мороза, сидели на скамейке у дома и взахлёб целовались. Бороды из ваты на Кирилле, разумеется, уже не было. Смотреть на них было и сладко, и неловко одновременно — похоже, оба только и ждали момента, чтоб ускользнуть от посторонних глаз. Майя вспомнила поцелуи, свидетелем которым стала накануне — и поняла, что теперь всё иначе. В «норе» между Ульяной и Кириллом что-то произошло, что-то такое, что оказалось для него понятнее слов и важнее секса. Позапрошлой ночью никакой страсти в нем не было, на Улином месте могла оказаться любая. Сегодня же он целовал её так, словно она — лучшая женщина во Вселенной. Майе хотелось верить, что у этой пары всё получится. Ульяна, похоже, знает Кирилла как облупленного — и любит именно его, а не идеальный образ в своей голове. А значит, у неё есть хороший шанс остаться с ним вместе. «Не буду терять их из виду в Москве!» — сказала себе Майя, ощущая свою за них ответственность.
Потом в её поле зрения вновь очутился егерь, и она подумала, что должна до отъезда обсудить с Артёмом проблему субординации. Если оставить всё как есть, Нури уйдёт, и «Сердце гор» потеряет половину своего очарования. Самого же Артёма видно не было, и Майя сперва удивилась тому, что он пропал. А потом удивилась ещё раз, обнаружив, что он всё это время сидел сбоку от неё, подливал ей шампанское и подкладывал еду, а она не замечала.
— У вас потрясающее платье, Майя Михайловна, жалко, что вы его спрятали под пальто, — тихонько молвил он, встретившись с нею взглядом. — И сама вы потрясающая. Даже не знаю, что бы со мной было, если бы не вы.
— Но дело ведь не только во мне, — откликнулась Майя. — Если бы не Ульяна с её любовью… и не Боря с регистратором… господи, да если бы не лавина — мы ничего бы не выяснили и ничего не смогли бы исправить. Иногда я бываю фаталисткой, Артём. Мне кажется, с нами со всеми произошло здесь то, что и должно было произойти.
— Может, и так, — пожал плечами он, не собираясь разводить философию. — Но я-то всё равно буду знать, что меня спасли вы.
Тут возле них появился Алексей Петрович, со старомодной любезностью пригласил Майю на танец, и она согласилась. В паре он танцевал гораздо лучше, чем в одиночку, кружиться с ним по двору ей даже понравилось.
— Я хочу кое-что вам сказать, — аккуратно ведя её между расставленных как попало стульев, вдруг произнёс Алексей Петрович. Умные и добрые его глаза смотрели на Майю неожиданно серьёзно.
— Говорите, — улыбнулась она.
Подумала: сейчас объявит, что не поверил сказке про розыгрыш — но не угадала.
— Вы знаете, — стеснённо начал он, — обычно мне наплевать, когда меня считают подкаблучником. Но перед вами почему-то хочется оправдаться. Видите ли, я очень люблю мою жену и хочу, чтобы ей было хорошо. А хорошо ей бывает только тогда, когда она уверена, что у неё всё под контролем. Вот я и стараюсь… поддерживать иллюзию. Увы, мне часто приходится врать. Но, в конечном итоге, мы с Софочкой оба счастливы.
— Я примерно так и думала, — мягко ответила Майя. — На охоту вы удрали очень ловко. Сразу чувствуется богатый опыт!
— Ну да, а что мне ещё оставалось? — засмеялся Алексей Петрович; откуда она узнала про охоту, не спросил.
— Одного не пойму! Как вы ухитрились вернуться всего на пару минут раньше жены и сына? На телефоны уже вчера полагаться было нельзя.
— У Софочки в кошельке зашит маячок, — признался он. — У меня всегда есть возможность узнать, где она находится. И нередко я этой возможностью пользуюсь.
— Артист вы, Алексей Петрович! — покачала головой Майя. — Что ж, если вас с Софьей обоих такая жизнь устраивает, значит, всё в порядке. Но Борю, — поразмыслив, прибавила она, — когда он подрастёт, всё-таки лучше отправить учиться в другой город.