— Знаю, Майя Михайловна, — спокойно кивнул Софьин муж.
На следующий танец её пригласил Артём, только и ждавший, когда она освободится. У него были широкие сильные плечи, от него приятно и ненавязчиво пахло, а главное, он фонтанировал молодостью, здоровьем и оптимизмом. Даже усталость рядом с ним отступила, и Майя, уже слегка захмелевшая, подумала, что не прочь танцевать с таким партнёром всю ночь напролёт. А потом вдруг поняла, что он… не откажется. Он слишком тесно прижимал её к себе, слишком низко касались её спины его руки, и слишком темны были глаза на круглом румяном лице. Майя не знала, что Артём чувствует к ней — может, ищет способ излить свою благодарность, а может, она ему просто понравилась. Но видела, что достаточно полунамёка — и до конца каникул он будет выполнять любую её прихоть.
— Артём, — прошептала она, потянувшись к его уху, — должна вам напомнить, что я замужем. И очень счастлива в браке.
Управляющий вздрогнул и отодвинулся. Руки поднялись выше.
Ни обижать его, ни даже вгонять в смущение Майе не хотелось, но смягчить ситуацию она не успела — сквозь англоязычные рулады вдруг пробилась «Хорватская рапсодия».
— Телефон! — закричала Ульяна и вскочила. — Телефон!
И сразу же все встрепенулись, зашумели, забегали, бросая еду и танцы и трезвея. Майя сунула руки в карманы пальто, но своего телефона не нащупала — похоже, забыла его в столовой или в гостиной. Бросилась в дом, а вслед ей понёсся срывающийся Ульянин голос:
— Мама! Да, мама, это я! С Новым годом. Ты чего?.. Ты плачешь, что ли?.. Мамочка, не плачь, пожалуйста. У меня всё в порядке. Честное слово, всё в порядке. У нас связи не было, а теперь появилась. Не могу я Лизу позвать, её тут нет. Да не одна я, мамочка, я с Кириллом. Как с каким? С Морозовым!..
Мобильный лежал на полке под телевизором. Майя схватила его, впилась глазами в экран — но в доме сигнала по-прежнему не было. Она помчалась наверх, успев только подумать, что не знает, какая перспектива пугает её сильнее — обнаружить, что дочери и муж весь день непрерывно ей названивали, или что никто из них не звонил ей вовсе. В холле на втором этаже телефон ожил, высветился домашний номер. Майя поспешно приняла вызов.
— Привет, котятки! С Новым годом!
— Это ты? Это правда ты?! — всхлипнула в трубке Анюта. — Мы боялись, что уже никогда тебя не услышим, — и она разревелась, как маленькая.
— Мама, куда ты пропала? Мы сутки не могли до тебя дозвониться, — присоединилась Татьяна; хорохорилась, но тоже была готова захлюпать носом. — И в твою гостиницу тоже. В новостях сказали про большую лавину в Абхазии. Мы решили, что вас накрыло.
Майе стало стыдно, хоть она и понимала, что в случившемся нет её вины.
— Не накрыло, родные мои, не накрыло. У нас всё хорошо. Мы просто сидели без связи. Отмечаем Новый год. А вы? Гости пришли?
— Пришли, конечно, — сквозь слёзы ответила Анюта. — И занимались тем, что вместе с нами пытались тебя найти.
На заднем плане кто-то воскликнул: «Да ладно, лично я сразу был уверен, что она сама найдётся!» — а кто-то другой обозвал первого «идиотом на позитиве».
— Мы папе звонили, — сообщила Татьяна, — сказали ему, как называется твоя гостиница. Он обещал что-нибудь выяснить. Позвони ему сама, успокой.
— Простите, котятки. Я не думала, что так получится, — покаянно проговорила Майя.
Она бы что угодно в этот миг отдала за устройство для телепортации. За то, чтобы прямо сейчас прижать к себе девчонок, перецеловать носы и макушки, дать слово, что больше никогда не исчезнет.
— Не извиняйся, — Анюта продолжала плакать, — это мы виноваты… две дуры!.. что тебя отпустили…
В трубке пискнуло — ещё один вызов.
— Кажется, это папа, я сейчас ему отвечу, — объяснила Майя и переключилась.
— Майя! — рявкнул Вадим вместо приветствия. — Какого чёрта?! Почему до тебя нельзя дозвониться?!
— С Новым годом, Вадик. Мы сидели без связи, — кротко отозвалась она.
— Они сидели без связи, — передразнил он. — Прекрасно. А мы с девочками сходили с ума. Зачем вообще ты потащилась в эту дыру? Почему ко мне не приехала, если надоело в Москве?
— Потому что ты сам был против, чтобы я приезжала, — ответила, не лукавя, Майя.