Ближе к ним расположилось поле, где несколько крупных конфетников занимались каким-то видом спорта. Многие пожилые сладкие мужчины и молодые сладкие женщины смотрели со стороны. Они носили розовую и жёлтую форму.
– Что это? – cпросил Франклин.
– Они играют в “зуболомный мяч”, – ответила она, – я ненавижу эту игру. Это навязчивая идея среди мужчин. Это то, что они делают для развлечения.
– Что женщины делают для развлечения? – cпросил Франклин.
– Женщины, которых приняли в качестве помощников, ничего не делают для развлечения, если это не доставляет им удовольствия. Женщины, у которых нет помощников, играют с мячом, чтобы привлечь мужчин. Они распыляют свои ароматы в их направлении, надеясь привлечь мужчин, заинтересованных в том, чтобы принять их за своих друзей.
– Они хотят, чтобы их принимали за друзей? – удивился Франклин.
– Большинство женщин рождены, чтобы быть покорными, – сказала Мармеладка, – но не я. Я была рождена, чтобы быть доминирующей.
– Почему большинство женщин хотят быть покорными? Им нравится быть прикованным к постелям?
– Это их место в жизни – повиноваться своим доминирующим. Я хотела, чтобы было больше женщин, которые будут доминирующими, но в этой пещере женщинам предлагается быть слабыми с раннего возраста, а мужчинам – быть сильными.
– Человеческие дети подвержены влиянию аналогичным образом, – сказал Франклин, – наша культура влияет на нашу молодежь для выполнения определённых гендерных ролей, но она сильно отличается от вашей культуры. Мужчины и женщины считаются равными в человеческом обществе.
– Ты имеешь в виду, что в человеческом мире столько же доминирующих женщин, сколько и доминирующих мужчин? – cпросила Мармеладка, широко раскрыв глаза.
– В человеческом мире мужчина и женщина равны.
– Ты имеешь в виду, что два доминанта могут быть вместе? Или два покорных? Какой смысл в этом?
– Нет, – сказал Франклин, – у нас нет доминирующих или покорных. Все равны.
– Но если нет доминанта, кто находит еду? – задалась вопросом она, – если нет покорного, кто присматривает за детьми?
– Они обычно делят всю работу на двоих, – ответил он.
– Но это глупо, – сказала она, – доминанты специализируются на охоте. Подчинённые специализируются на воспитании детей. Если бы и доминанты, и подчинённые делили свои обязанности по объединению, ни один из них не был бы очень опытным в охоте или воспитании детей. Должен быть один действительно хороший охотник и один действительно хороший воспитатель детей. Я не вижу смысла в том, чтобы иметь двух охотников и двух воспитателей.
– Дело в том, что у покорного было бы больше свободы, – пояснил Франклин, – смиренный вёл бы более счастливую полноценную жизнь. Подчинённые смогут выбирать своих партнёров. Все могут принимать решения самостоятельно. Им не нужно никому подчиняться.
– Даже слабые люди выбирают своих партнеров?
– Конечно.
– Но что произойдет, если выбранному вами другу не понравится ваш вкус? – cпросила она.
– Тогда мы ищем другого партнера.
– Но что, если ты не захочешь другого партнера?
– Тогда с этим ничего не поделаешь. Вроде того, как Лакрица ничего не может добиться от тебя.
– Это не то же самое, – возразила она, – если у кого-то нет партнёра и вы хотите, чтобы он был вашим партнёром, вы должны его взять силой.
– Однако это нечестно по отношению к этому человеку. Ты думаешь, что несправедливо всем женщинам быть покорными, так почему ты думаешь, что справедливо для кого-либо быть покорным?
– Одни должны быть покорными. Другие должны быть доминирующими.
– Но почему?
– Потому что так оно и есть, – ответила она.
– Мы могли бы легко быть равными, – сказал он.
– Мы не можем быть равны, – возразила она, – я доминант, а ты покорный. Так оно и есть.
– Но если ты просто откроешь свой разум…
– Нет, – как отрезала она, – этого не может быть.
ГЛАВА 17
Инфекция под кожей Франклина становилась всё более мучительной. Как будто его плоть гнила под зелёной конфетой. Отёки вокруг его ложных конечностей стали настолько раздутыми, что казалось, что конечности отскочат.
Единственное, что притупляло боль – это оральный секс с Мармеладкой. Он обнаружил, что копается языком между её бедер, чтобы высосать клубничный наркотик. Он стал зависимым от этого. Всякий раз, когда она уезжала на долгую охоту, Франклин проходил абстиненцию. Помимо интенсивных болей он становился эмоционально нестабильным, параноидальным, подавленным, злым. Он потел и дрожал в углу. Когда она вернулась домой, Франклин напал на неё, как собака. Он обнял её бедра и зарыл нос в её промежность, лихорадочно вдыхая наркотик.