Когда разговор старших переключился на другие, не менее насущные дела, парень продолжал размышлять, как ускорить процесс обучения, оптимизировать его. Между тем Бруно объяснял Седрику:
— Думаю, в итоге останется пять-семь караванов, которые и будут кататься в степь до полного выполнения заказов на кожи. Остальные, кто подурнее, закупиться-то кожами — закупились, а вот контакты и договоренности на будущие заезды не делали. А зря! Откажут им в следующий раз и всего-то!
Кан вынырнул из своих раздумий:
— Бруно! А я вот думаю — а чем орки будут торговать осенью, когда придет пора ярмарки? Кожи-то у них сейчас все скупят.
Толстяк почесал подбородок, раздвинув пятерней буйную бороду:
— Тут вариантов несколько! Первый — пустят под нож какое-то количество скота, благо табуны у них большие. Второй вариант — отправят свои караваны вглубь степи, чтобы выкупить кожи у других племен. А третий… А третий, что, скорее всего, и будет — и то и другое! Ведь, кроме кож, они на ярмарку и скот живьем пригоняют. У них хорошее племя молочных коров, а про волов я вообще молчу! Шерсть опять же… Но с шерстью — не сезон, кто же овец по осени стрижет, перед зимой? Так и вовсе без овец остаться можно. А так — да, привычный ход дел у орков нарушен вот этими неожиданными караванами закупщиков.
— Я думаю, нужно нам ждать в гости твоего зубастого приятеля! — усмехнулся Седрик.
Бруно засмеялся:
— Да уж, Таларик точно на днях заглянет, не сможет он без информации сидеть на жопе ровно!
Маг на ухо пояснил Каннуту:
— Таларик — это правая рука вождя ближайшего к нам племени орков. Инглар — вождь, а Таларик его племянник и правая рука. У них с Бруно давно приятельские отношения!
Бруно услышал и захохотал:
— Да уж, приятель! Мы с ним трижды сходились в сече. Дважды я его пятнал своим мечом, а один раз он за малым меня без башки не оставил. Но то — дела минувшие…
— Филип! Я вот что хочу спросить… а вот когда я покурил эту дрянь и отрабатывал упражнения, которые мне Седрик давал… Как бы это сказать… Вот что это за туман был вокруг меня? Такой… Совсем слабый, как будто струйками, вдоль земли тянулся. Знаешь, когда осенью солнце встает, и туман начинает таять, а тут еще и ветерок слабенький — вот так струйки тумана и тянутся по земле…
Маг, начинавший слушать парня с улыбкой, замер, и теперь выражение его лица было крайне озадаченным.
— Как туман, говоришь, над землей, и тянулся, да?
— Ну да… Но не везде ровно так, а где погуще, а где пореже. А иногда еще так… слегка завивался.
Бруно и Седрик замолчали, заметив некоторую обескураженность мага. Филип налил себе в кружку пива и сделал несколько жадных глотков.
— Ты чего молчишь, Филип? — нарушил молчание Седрик.
— Да вот… не знаю, как сказать. Похоже, проблема у нас, господа наставники излишне одаренного юноши! — наконец ответил маг, оторвавшись от кружки.
— И какая проблема? — наклонив голову, впился взглядом в лицо мага Бруно.
— То, что описывает наш юный друг, не может быть ничем иным, как силой земли. Она же — магия, она же — природная сила. Не знаю, не могу утверждать с полной определенностью… Но скорее всего — это так и есть. Не пойму только — это его Гавасий раньше обучил, а потом, после травмы головы мальчишка все позабыл. Или же орочья трава так подействовала. Х-м-м-м… я даже завидую Кану! Я убил на это чуть не семь лет своей жизни, а у него — бац! И вот он уже видит поля силы, как их еще называют!
— И что из этого? — с подозрением спросил Седрик.
— Да скорее всего — ничего! Каннут! Я напоминаю тебе, что я потратил еще семь лет своей жизни, чтобы хоть чуть-чуть начать оперировать с этой силой. У тебя же этих лет — нет, скорее всего. Нет, пойми меня правильно… Если ты решишь… Точнее — вы решите, что я должен тебя обучать, то я, конечно, возьмусь! Только боюсь, совмещать занятия с оружием и занятия магией — не получится. И то и другое отнимает массу времени, которого всегда не хватает. Вот… Как-то так!
Седрик стукнул кулаком по столу и грубо выругался на сакском, обращаясь к Каннуту:
— Даже думать забудь, поганый мальчишка! Нечего терять время на то, что не пристало нормальному воину!