— Слушай! Я хотел спросить… Ну, Габор, тот — понятно! В пограничной страже служил, с орками резался. А ты… вроде простой егерь, а вот… спокойно так, уверенно отстрелялся. Приходилось раньше? — мысль у Каннута давно вертелась в голове — слишком уж опытным показался Клеменса.
Егерь удивился и переглянулся с Габором, который пожал плечами и хмыкнул.
— Господин! Я же егерем при старом бароне был. Пусть и помощником, но все же. А егерям ведь не только зверя тропить приходится! Когда пограничники с орками схватывались да в походы ходили, нас подчас барон в помощь им отряжал. Так что не раз мы гуляли вдоль степей. И с ирчами, бывало, схватываться приходилось. А те-то враги куда более умелые, чем эти… Да и разбойничков гонять по здешним лесам доводилось не раз. В строю стоять, в пешем бою участвовать — то да, то я — не мастак. Но и в рукопашной подчас бывал, этого не отнять.
Габор, подойдя к парню, протянул Каннуту фляжку:
— На, Кан! Возьми глотни — хорошая настойка, добрая. Пробирает — не хуже гномьей. Тебе сейчас надо!
Гонец от наблюдателей прибыл только ближе к вечеру.
Глава 26
«Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать!».
«Вот еще бы знать — какого хрена мне всякая хрень в голову лезет?» — раздумывал Каннут, прижавшись к стене баронского замка.
Да, именно замка! А чего там?
«А что нам, кабанам? Нае***мся и лежим!».
«Какого, извините, члена, я согласился на эту авантюру?! Нет, Клеменса-то — понятно, он уже все объяснил. Но зачем это мне? Х-м-м… а зачем это Габору и, тем более, Филипу?».
Гонца, как и было запланировано, Клеменса снял одной стрелой — ну не ожидал дружинничек такой картины!
«Кони — пьяны, хлопцы — запряжены!».
Вот и замер на пару секунду посредине поляны. Ну а егерь не подвел — всадил стрелу сзади сбоку в шею грабителя. Как будто — так и надо!
Потом, правда, егерю пришлось уговаривать, в большей степени именно Каннута, что помогать ему с оставшимися двумя соглядатаями за деревней Речной и сбором крестьянами урожая — не надо! Что он быстрее, проще и «не запыхамшись» — сделает их.
— Нам же все одно через деревню будет пройти проще, чем опять по лесу топать! — попытался высказать свое мнение Габор.
Но Каннут уже махнул рукой — пусть Клеменса сам сходит и пристрелит этих двоих.
— С конями ничего не случится! — успокоил егерь Габора, — Тут в округе никаких крупных хищников, что крупнее лисицы, нет. Это я тебе точно говорю! Я их сам и повыбил за прошлые годы. Они теперь Речную еще несколько лет стороной обходить будут. И на той поляне травы предостаточно, и родник есть. Так что и пожевать, и попить им будет чего!
Туда-сюда Клеменса смотался чуть больше чем за пару часов. Вернувшись, с довольной рожей кивнул Кану:
— Все, как я и говорил! Еще двое отправились разговаривать с богами.
А вот потом… Потом этот маньяк предложил ни много ни мало — а отправиться в замок Брегетса и навести карачун оставшимся дружинникам и самому барону.
Каннут сначала опешил, а потом, пораскинув мозгами, с удивлением понял, что никакого отторжения у него эта мысль не вызывает!
«Заразился кровожадностью от нынешних нравов? Или это кровь предков в этом теле так сказывается? Да хрен его знает, но вот сдается мне, что любой здравый человек не будет терпеть у себя под боком этот рассадник разбоя. Ведь что происходит — Речной нет, то есть грабить там уже совсем скоро будет просто некого! Куда попрутся эти бродяги? К Зальму? Как бы ни так! Того барона они искренне, всей душой боятся! Тогда что, если им по-прежнему нужно что-то жрать, что-то пить и с кем-нибудь трахаться? Правильно — они направятся либо к нам в таверну, либо в Лощину. Расстояние примерно одинаково. А нам это надо? Так ведь если — да, так — нет!».
Судя по всему, примерно к такому же выводу пришел и Габор.
«А может, они с Седриком этот вопрос заранее обговорили? «Хэзэ», как говорится!».
Тем более — удивил Филип, который, пожав плечами, заявил:
— Прогуляться в хорошей компании по вечернему лесу я не против! Но вот лезть в потемках на стену — увольте!
Клеменса заверил «милсдаря мага», что тому на стену лезть вовсе не обязательно. Что для этого есть он, Клеменса, и что для мага он лично откроет калитку в замковых воротах.
Каннут отвел егеря в сторону и спросил пусть и негромко, но напрямик — зачем ему это надо?
Клеменса помялся, но потом, махнув рукой, со злостью объяснил:
— Господин! Я уже говорил вам, что никакой особой любви у меня с Лией не было и нет. Но! За прошедшие семь лет эти уроды насиловали ее четыре раза! Лишь последний раз я оказался в деревне, но и так ничего не смог сделать, чтобы остановить их. А так… я же больше времени в лесу проводил, чем дома. И у этих уродов уже как соревнование было — кто ее поймает и… А она все же мне — не чужой человек! Так что…