— Вон, видите, господин, справа от ворот будка. Там сейчас должны быть двое караульных! — шепотом известил его егерь.
— Дверь у них открыта или закрыта?
— Должна быть закрыта, но кто их знает? Сами видите, какой здесь бардак…
Дверь была все-таки закрыта.
— Подождите, господин. Сейчас я кое-что попробую. С самого малолетства меня наставник учил подражать крикам зверей — в охоте такое часто помогает. Вой волка, рев марала, хрюканье кабанов…
Клеменса тихонько откашлялся и осторожно, на цыпочках, подойдя к двери, выпрямился и довольно громко постучал в нее. Некоторое время все было тихо, но потом из караулки послышалось:
— Кого еще там демоны принесли? Чего надо?
— Это я, Колин! — ответил Клеменса, и Кан с удивлением отметил, что было вполне похоже на голос того кавалера, чье романтическое свидание в галерее стены окончилось сегодня так неудачно.
— Колин? — голос из-за двери был явно удивлен.
Вторым голосом потише переспросили:
— Колин? А чего этот мудак свою шлюху не дерет? Чего он приперся?
— Открывай! — нетерпеливо прикрикнул Клеменса, — У меня тут кувшин пива киснет!
— Пиво? Х-м-м-м…, - за дверью явно забрякали засовом.
— Я бью первым! — шепнул егерь Каннуту, — Как только выстрелю, отойду в сторону. Будь наготове и не забывай, что их там двое!
Шагнув назад, егерь поднял лук со стрелой уже на тетиве. Светлое пятно лица в щели приоткрытой двери мгновенно исчезло, уже неся в глазнице вонзившуюся стрелу. В караулке загрохотало, а Клеменса, подскочив к двери, рывком открыл ее полностью.
Шаг в дверной проем с поднятым наготове арбалетом, силуэт поднявшегося с топчана человека, щелчок выстрела, показавшийся в маленьком пространстве оглушительным… И Клеменса, несколькими ударами ножа добивший стражников.
— Ф-у-у-х-х… Половина сделана! — присел егерь на освободившийся топчан, — Сейчас пару мгновений дух переведем и калитку в воротах откроем.
Клеменса внешне спокойно снял с пояса флягу и сделал несколько глотком. Только вот руки у него заметно дрожали. Каннут тем временем осмотрелся в караулке при тусклом свете масляной лампадки.
«М-да… бардак и нищета!».
— А где могут быть остальные стражники? — спросил Кан, треща механизмом взведения арбалета.
— У левой стены — бревенчатая постройка. Это у них типа казармы. Получается, там должно быть еще трое. Сейчас вы, господин, займете позицию напротив двери казармы, а я впущу Габора и мага.
Упомянутых пришлось ждать довольно долго. Но при свете иногда проглядывающей луны Каннуту удалось более или менее рассмотреть двор замка.
«Замок называется! Да у нас двор таверны побольше будет. И хлама-то, хлама всякого сколько навалено! Они что, тут никогда не убирались?».
Встретивший прибывших у ворот Клеменса провел их сразу к казарме. Чуть задержавшись у дверей последней, трое быстро просочились внутрь.
«И дверь казармы на ночь не закрывают! Писец! Вот что значит — хреново налаженная караульная службы и бардак в пункте постоянной дислокации!».
— Все! — Клеменса уже не сдерживал голоса и помахал рукой Каннуту.
— Все? А сам барон? — парень подошел к подельщикам.
— Сейчас я пробегу до дверей донжона через галерею, найду Аннахен и открою вам главный вход! — сказал егерь.
«Х-м-м… Аннахен. Где-то я уже слышал это имя. А-а-а… те двое молодых стражников, посмеиваясь, что-то говорили про нее. М-да… похоже, девушка здесь времени даром не теряла!».
Двери открылись не сказать чтобы особо быстро. Невысокого роста женщина казалось напуганной, больше молчала, стреляя глазками, и держалась поближе к Клеменсе.
«М-да… Помнится, был такой фильм — «Так жить нельзя!». Так вот, обстановка внутри донжона именно об этом и говорит — так жить нельзя! Засранцы чертовы. Грязь, бардак и вонь!».
А вот право поставить точку во всем этом мероприятии напарники предоставили именно Каннуту.
— Ты это, пойми правильно, Каннут… Он все ж таки барон! Не след владетелей убивать простым воинам. В бою-то — ладно, а вот так…, - пожал плечами Габор.
Плюгавый вонючий мужичонка, валяющийся в куче тряпок, лишь отдаленно напоминающих постельное белье, никоим образом не напоминал гордого аристократа. Он так и не проснулся, пребывая в алкогольной нирване, когда они прошли в спальню.
Морщась то ли от вони давно немытого тела, то ли от осознания неприглядности предстоящего, Каннут, зажмурившись, дважды ударил кинжалом в щуплую грудь барона Брегетса.