Раздумья скрасили путь к поляне, где они перебили налетчиков, и где сейчас паслись стреноженные кони, тоже их трофеи. Здесь Габор и Клеменса шустро оседлали пяток коней, по числу седоков. Воин навьючил на пару лошадей прихваченное в замке, и они отправились дальше. Нужно еще было забрать своих лошадей, оставленных на потаенной полянке.
«Целый табун получился!» — Каннут старался не смотреть в ту сторону, где рядком были выложены тела неудачных разбойников. Казалось, что уже и попахивает с той стороны. Неприятно и довольно противно!
Коней, кроме тех пятерых, на которых они восседали сами, они оставили стреноженными на лугу вблизи постоялого двора. Их прибытие не осталось незамеченным — встречали их Бруно и Седрик, но и в раскрытых окнах таверны мелькали знакомые женские лица.
— Красавцы! — скептически протянул Бруно, — Каннут! Мыться и переодеваться! Глаза бы мои на тебя не глядели. Габор, пошли за мной!
«Угу-м… Габор пошел на доклад!».
В мыльню они отправились вдвоем с Филипом, сопровождаемые любопытными взглядами всего женского коллектива постоялого двора. Вот, казалось бы, что тут идти-то до мыльни, ан — нет, по пути повстречали всех красоток таверны. Даже Агнесс и Витка выглядывали из двери одного из номеров, делая вид, что они заняты уборкой.
«Это хорошо еще, что караванов сейчас нет! Как на заказ. А то бы и посторонние пялились на наши изрядно грязные «тушки»!».
— Филип! У меня вопрос имеется! — пробормотал Каннут, отмокая в большой лохани с горячей водой.
— Х-м-м… ну, давай свой вопрос! — благодушно кивнул из бочки маг.
— А вот с юридической точки зрения… Наш набег не может повлечь какие-либо негативные последствия?
— Эк ты витиевато выражаешься! — крякнул Филип, покрутив головой, — Прямо как настоящий законник!
— Ну, ты человек грамотный, ученый. Много где побывал, перечитал множество умных книг, опытный! — подлил елея парень.
Филип задумался:
— Да, в общем-то… Ничем это нам не грозит. Кто-то может решить, что мы перегнули палку. Но это такое… субъективное мнение. Все же набеги и грабежи эти голодранцы устраивали уже не в первый раз. И крестьяне страдали. Надо с Бруно поговорить — может, в магистрате Луки и жалобы имеются. Так что… Если только бароны вдруг решат, что это нападение на одного из них ничем не спровоцировано… Однако, судя по состоянию замка, особых друзей-приятелей у Брегетса не было. Зальм — точно не его приятель. И в случае нападения баронов на таверну это будет явным нападением на земли маркграфства. Надо еще подумать…
В мыльню заглянула Лия, попросив разрешения забрать грязную одежду в стирку. И взгляд какой-то интересный на Каннута бросила. Прямо вот — очень интересный взгляд!
Особо расслабиться «работникам ножа и арбалета» не дали, вытащили по распоряжению Бруно из мыльни, дали время переодеться в чистое и пригласили на «разбор полетов» в зал таверны.
«Ну хоть стол накрыли. Жрать-то — хочется! Больше суток на вяленом мясе, что не сразу-то и прожуешь, да на черством хлебе. А здесь-то — у-у-у! Как пахнет-то!».
Брюхо полностью согласилось с владельцем, выдав длинную и громкую руладу.
Бруно со своим приятелем-напарником Седриком все же были опытными людьми и сначала дали участникам рейда вдоволь насытиться, и лишь потом взялись за расспросы. Основное они уже знали, а потому и вопросов было немного. Оба владельца таверны были серьезны и сосредоточены. Когда Клеменса и Габор насытились и попили пивка, их отправили отдыхать. А совещание продолжилось в тесном кругу.
Филип высказал свои соображения по возможным вариантам развития событий. От вероятных претензий баронов, по общему разумению, нужно было как-то обезопаситься.
— Значит, завтра я с Клеменсой еду в Луку! — решил Бруно, — Есть у меня знакомства в магистрате. Суну немного серебра кому надо, пороются они в своих архивах, найдут несколько прежних жалоб от крестьян Речной…
— А найдут? — переспросил Каннут.
— Найдут! — с уверенностью кивнул Бруно, — Они еще и не то найдут, если серебро в кармане бренчать будет!
— Тогда бы было бы неплохо вот что сделать, — задумчиво протянул Кан, вспомнив юридическое образование Плехова.
Было решено взять какого-нибудь «ярыжку» побойчее да проехаться к крестьянам, переселенным на хутор Анджи. Пусть чиновник побеседует с переселенцами, составит опись разграбленного имущества да прочие обиды от брегетсовских разбойников.
— Тут, думаю, стесняться не надо — чем больше напишет, тем более весомо будет выглядеть! — сказал Кан, — Пусть все пишет — изнасилованных баб, украденных кур и кроликов, разбитые крестьянские морды. Чем больше обид, тем более неприглядно будет выглядеть покойный барон.